– Что если бы я не лезла в их ссоры…
– Нет, Ди… все не так… – сбивчиво отвечает Дима.
– Если бы мама не выгнала его, то она… она бы ему помогла. Если бы ей не нужно было защищать нас, то…
– Ох, черт. Ди, только не говори, что ты считаешь себя… Нет. Нет! – тверже произносит Дима. – Здесь нет твоей вины. Просто… просто каждый из нас справлялся с трудностями по-своему, и способ отца был самым тупым.
– Почему? Почему он начал принимать?
– Не знаю. Даже предположить не могу.
Дима замолкает, и я не без труда поднимаю голову, чтобы посмотреть ему в глаза.
Вспышка воспоминаний слепит на пару мгновений. Белая полоска пены из уголка сухих губ, расслабленная кисть, свисающая с края дивана.
– Я ведь позвонила тогда тебе. Мне нужна была помощь.
– Ди… – обреченно выдыхает Дима, и его щеки белеют от того, как сильно он сжимает зубы. – Я… я испугался.
Стираю слезы с лица и прижимаю ледяные пальцы к щекам на пару мгновений, чтобы привести себя в чувство:
– Я тоже.
– Мне так жаль, что ты это видела. Что нашла его, когда…
– Ага.
И мне.
Выравниваю дыхание, тянусь к дверной ручке и опускаю ее. Дима болезненно ведет головой в сторону:
– Не уходи. Пожалуйста. Это не решит проблему.
– А что ее решит? – спокойно спрашиваю я.
Сосуд эмоций пуст, сил не осталось. В душе только печальное эхо: «Не уходи. Не уходи». Но я знаю, что это правильно.
– Нам всем стало лучше, когда я уехала. Вы с мамой выдохнули, да и я тоже.
– Все не так.
– Разве?
– Прости меня, – слова брата похожи на лезвия, вспарывающие кожу. – Прости меня, Ди.
Я не понимал, что с тобой происходит. Не знал, как себя вести. И я злился… очень злился. Мир как будто рушился. Все менялось, а я не успевал адаптироваться. Мне было жаль маму, отца я ненавидел с каждым днем все больше, особенно в те моменты, когда ты возвращалась от него и не разговаривала со мной по несколько часов. Казалось, ты все делаешь назло, а после его смерти это ощущение только усилилось. Я тебя не узнавал, поэтому… отключился.
Пар от закипающей воды поднимался к потолку.
Я схватила чайник и наклонила его над кружкой. Громкий топот и неожиданный крик заставили руку дрогнуть. Кипяток разлился по ладони, пальцы скрутило от боли.
– Ди, ты обожглась? Дай посмотрю! Нужно под холодную…
– Все нормально! – хлестко ответила я и вернула чайник в подставку.
– Но…"
"Я оттолкнула брата и молча ушла в ванную комнату. Ударила пальцами по задвижке на двери и открыла кран над раковиной. Слезы смешивались с проточной водой, а мысли сочились ядом.
