Клокочущие рыдания разбивают дыхание Дарины на короткие толчки, и я обнимаю ее за плечи, уводя на кухню. Разбитое сердце нельзя вылечить горячим чаем, но согреться не помешает.
Насыпаю сухие травы в стеклянный заварник и заливаю их кипятком, поглядывая на Дарину. Она сидит на кухонном диванчике, подобрав под себя ноги, вокруг полнейший хаос и беспорядок. Стулья перевернуты, на полу осколки битой посуды, на подоконнике переполненная пепельница, а в раковине пустые бутылки. Дарина слишком долго молчала, но я искренне надеюсь, что еще не поздно для помощи, потому что налицо все признаки нервного срыва.
Наливаю чай в чашку и подхожу к дивану. Тонкие пальцы дрожат, но Дарина все-таки принимает напиток, ухватившись за керамическую ручку, и опускает его на колено. Занимаю место рядом, сердце вопит от боли. Слезы не дают высохнуть ее щекам, губы искусаны, кожа серая. Это и есть истинная личина предательства. Нужно было все-таки заставить Марка дать Паше по роже, а потом и самой добавить пару пинков.
– Прости меня, – повторяет она снова.
– Перестань.
– Я должна была все тебе рассказать.
– Ничего ты не должна.
– Я думала, что смогу… – Она прижимает ладонь к глазам, ее губы трясутся. – Смогу простить его. Очень старалась, но… не получается, Ди. Никак! Мне все время больно. Все гребаное время. Дышать, моргать, засыпать и просыпаться. Куда бы я ни посмотрела, что бы ни взяла в руки… ничего нет, кроме этого. Мысли путаются, кошмар не заканчивается. И с каждым днем становится только хуже.
– Ты себя изматываешь, Дарин, – ласково говорю я. – Остановись.
– Как?! – кричит она, заставляя меня вздрогнуть. – Я ведь люблю его! Все еще люблю, понимаешь?! Он раскаивается, умоляет все вернуть. Обещает, что больше никогда…
Дарина отшвыривает кружку и закрывает лицо руками, сгорбившись. Горло сушит, не могу пошевелиться или сказать что-то, потому что боюсь навредить и усугубить. Она не в себе. Все еще страшнее, чем я предполагала.
– Я перепробовала все, Ди! Вообще все! Даже попыталась… – Она тяжело дышит, а затем медленно поднимает голову и судорожно смеется сквозь рыдания, уставившись в пустоту.
– Ты прикинь?! Оказывается, когда действительно любишь человека, не можешь сделать ему больно даже в отместку за то, что он тебя растоптал. Не можешь навредить. Не хочешь никого другого! – ее голос срывается, и по моим щекам катятся слезы. – Это просто невозможно! Не важно, пьяный ты или трезвый! Как сильно злишься и хочешь отомстить.
