Кажется, что сейчас в мире нет никого и ничего реальнее, чем мы. Шутим, подкалываем друг друга, перебираем моменты прошлого, зарываясь все глубже в суть наших личностей. Я помню много хороших первых свиданий, но чаще всего они становились таковыми из-за места, а не из-за человека, пригласившего меня. Сейчас же все наоборот. Когда мы с Марком вдвоем, это совсем другая реальность. Прекрасная и комфортная, да вот только… выдуманная и очень-очень хрупкая. За ее пределами жизнь, его и моя, и пересекаются они только под этим ненадежным куполом.
– Мне нужно отойти, – говорю я, поднимаясь. – Ты меня дождешься?
– Даже отправлюсь на твои поиски, если потребуется, – пафосно отвечает Марк. – Заказать еще вина?
– Можно уже и не вина.
– Понял."
"Неторопливо пересекаю зал, за столами в основном пары. Кто-то моложе, кто-то старше, но объединяет их то самое светлое и неземное чувство. Место и правда очень романтичное, не зря Дарина так радовалась, что Паша сделал ей предложение именно здесь. Даже через фото я ощущала ее бешено колотящееся сердце, а слезы радости на ее глазах тронули мое зачерствевшее к подобного рода событиям сердце.
Она мечтала об этом, грезила днями и ночами, но теперь все зависло над бездонной пропастью из-за одного опрометчивого поступка.
Мысли о подруге вгоняют в уныние. Дарина болеет уже несколько дней, а ее голос, который я слышу по телефону, с каждым разом звучит все слабее и слабее. Нужно все-таки навестить ее. Может, в больницу отвезти или вызвать врача домой. Помню, как-то слушала подкаст о психосоматике, где говорилось, что даже наши собственные мысли могут обманывать, а вот тело – никогда.
Что, если состояние Дарины – это уже ответ на тот самый злополучный вопрос, который не дает ей покоя?
Покидаю уборную и возвращаюсь в зал. Прохожу мимо стеклянного куба, внутри которого идет искусственный снег, и вдруг замечаю за дальним столом у витражного окна знакомую темную шевелюру. Замедляю шаг, нахмурившись, потому что выглядит он, мягко скажем, странно. Перед ним бутылка виски и ведро со льдом, в одной руке стакан, а вторая подпирает голову.
Какого черта? Неужели все уже случилось?
Делаю глубокий вдох и шагаю вперед. Тревога сжимает горло и ощущается липкими жаркими пятнами на затылке и шее. Останавливаюсь у стола, и Паша поднимает подбородок, глядя на меня мутными пьяными глазами.
– Если хочешь убить меня, я не против. – Он салютует стаканом, прежде чем опрокинуть порцию виски.
Смятение замораживает мысли, а Паша едко усмехается.
