– Как думаешь, мы хорошо друг друга знаем?
– Вообще не знаем.
– Надо же! Я чувствую проблеск просветления, – журит меня Марк, ведя машину по полупустой дороге. – Что именно в моем поведении кажется тебе странным?
Закрываю глаза, прижимая ледяные пальцы к виску. Нет ничего лучше честности, только она может прояснить все то, что уже заволокло туманом догадок и мечтаний. Как же все это унизительно, но лучше уж разобраться на берегу.
– Ты заставляешь меня думать о том, что у нас все может быть почти серьезно, – приглушенно говорю я.
– И у меня взрывается мозг, потому что ты прав. Прошли всего гребаные сутки.
– А что для тебя серьезно, Ди? Есть какая-то формула или список?
Зависаю на несколько секунд, покусывая губы.
– Я не дразню тебя и не издеваюсь, если что, – настороженно добавляет Марк. – Мне правда интересно, потому что версий я слышал немало, и не поверишь, все они были разными.
– Ты такой чуткий и внимательный, что даже не верится. Дай мне подумать минутку.
– А раньше ты об этом не думала?
– Раньше меня никто так конкретно не спрашивал, поэтому в формулировке не было необходимости.
Марк замолкает, оставляя меня наедине с мыслями. Пытаюсь найти не правильный ответ, а правдивый. Нет смысла говорить то, что устроит Рождественского. Нужно понять то, что нужно мне. Как я это вижу? Не важно, с Марком или нет. Где же то самое, что уравновесит эту качающуюся лодку в море желания быть свободной, но не одинокой?
– Это отношения без лжи, запретов, контроля и измен. С наметками совместного будущего, которое приемлемо для обоих, и хорошим регулярным сексом.
Основанные на доверии и понимании.
– А где же свадьба, дети и три кредита? В наметках?
– Не знаю, так далеко я еще не заглядывала.
– Ди, – напряженно произносит Марк, – я не строю серьезных отношений, потому что такими, какими они мне, возможно, нужны, я их ни разу не видел. Я влюблялся, наверное, даже любил кого-то, но все это выматывало, а в конце концов заканчивалось. Я просто понял, что мне комфортно так, без лишнего балласта, но это не значит, что я какой-то неполноценный.
Что я не могу испытывать эмоции, ничего не чувствую. Понимаешь?
– Да, – шумно выдыхаю.
– Я выбрал для себя ту позицию, которая кажется мне максимально комфортной…
– Никаких обещаний и наручников, – догадываюсь я.
– Верно.
– Это связано с тем, что случилось между тобой и Соней? До нее ты думал так же, как сейчас?
– Тогда я был еще зеленой соплей и думал только о музыке и бабле. – Марк ненадолго задумывается.
