– Для здоровых отношений у каждого из пары должен быть полный стакан. И если вы не можете наполнить свой самостоятельно, никто вас не спасет. Бывают ситуации, когда приходится делиться, но это скорее исключение, чем правило. Вот такая сказочка, детки, – заканчивает она и поднимает бокал с вином.
– За полный стакан! – говорит Коля с такой трезвой серьезностью, что у меня мурашки бегут по коже.
Все тянемся в центр стола, чтобы встретиться тихим перезвоном стекла, и только Соня остается неподвижной.
Марк наклоняется к моему уху, обдавая кожу горячим дыханием:
– Если бы я все-таки собрался жениться, то выбрал бы твою мать. Она свободна, не знаешь?
– Заткнись, извращенец, – хихикаю я.
– Простите, – звучит тихий и надломленный голос Сони, – мне нехорошо. Я пойду к себе. Была рада познакомиться с вами, Вероника Захаровна.
– Взаимно, Соня. Надеюсь, тебе станет лучше.
– Да, я просто устала. Ничего серьезного.
Дима поднимается следом за Соней, и я смотрю на него в упор, задавая мысленно один-единственный вопрос: «Ты уверен, что тебе это нужно?».
На его лице решимость и стойкость. Вот дерьмо! Не сработало. Неужели ему мало того, что он увидел и услышал? Сколько яда в него впрыснула змеиная Золушка?
– Мне уже тоже пора, – объявляет мама. – Ди, ужин был чудесным.
– На здоровье, – понуро киваю я."
"– Я могу вас отвезти, Вероника Захаровна, – предлагает Марк, который весь вечер не пил ничего крепче минералки.
Толкаю его коленом под столом. Он что, серьезно собирается кадрить мою мать?! Совсем страх потерял?!
– Мы с Ди можем вас отвезти, – исправляется он.
– Было бы замечательно, Марк. Спасибо.
– Мышь, на тебе уборка, – обращается он к Коле. – Заодно и про стаканы подумаешь.
– Я сделаю это, но ради принцессы Дианы, которая накормила меня от души, а не по твоему приказу. Понял? И не лезь в мой стакан!
– Мне нужно… – говорит мама.
– Налево и за лестницей направо, – объясняю маршрут.
Она покидает столовую, Коля тоже уходит, прихватив первую партию грязной посуды, а я с медлительностью киношных маньяков поворачиваюсь к Марку.
– Что за дела, Рождественский?
– А что такое, Ди? – лукаво улыбается он и целует меня в щеку. – Пойду машину прогрею.
Хлопаю ресницами, глядя в пустоту. Делаю глубокий вдох и неторопливый выдох.
