Усталость давит на веки, часы в уголке экрана ноутбука показывают начало третьего, а из колонок звучит надрывный голос Руслана Набиева, который очень любил ходить по ресторанам и что-то в них терять. Марк гладит меня по голове, а я лежу на нем, прилипнув щекой к груди.
– Думаю, нам стоит идти спать. У меня завтра куча дел, – сонно бубнит он.
– Да, – зеваю я. – У меня тоже.
Наводим относительный порядок в гостиной и поднимаемся на второй этаж. Марк останавливается у двери в свою спальню, и я осторожно вытаскиваю ладонь из его руки.
– Ди, ты можешь…
– Нет. Пойду к себе.
– Точно? – настороженно спрашивает он.
– Точно.
– Плакать не будешь?
– Нет, – улыбаюсь я.
– Хорошо. – Он делает шаг вперед и обхватывает мою шею, чтобы поцеловать. – Увидимся утром?
– Ага. Я зайду, чтобы помыться.
– Буду ждать. Очень.
– Жди. – Еще раз касаюсь губами его губ, и Марк целует меня снова и снова. – Так, все. Отпускай.
– Спокойной ночи, Ди.
– Спокойной, – повторяю я и направляюсь дальше по коридору, чувствуя на себе взгляд Марка до тех пор, пока не скрываюсь за дверью своей комнаты.
Сжимаю крепче ручку продуктовой коляски, замерев у полок со специями. Взгляд бегает по пакетикам и баночкам, но ощущения в теле не дают забыть события сегодняшнего утра. Рождественский, скотина хитрая. Снова заманил меня в свое логово и запер ванную комнату, когда я чистила зубы после душа. Вспоминаю его ладони, обхватывающие талию, губы, скользящие по задней поверхности шеи. Ритмичные толчки, выбивающие стоны, и горящий страстью взгляд в отражении зеркала.
Как мои руки сжимали края раковины, как дрожали бедра, а сердце таяло от хриплого – «Доброе утро, умница». Прикрываю глаза, шумно вздыхая, и хватаю пару упаковок прованских трав.
– Авдеева?! – слышится рядом удивленный голос.
Поворачиваю голову, в проходе между рядов супермаркета стоит девушка с ребенком на руках. Вглядываюсь в ее лицо и за плотным слоем тональника в изменившихся чертах узнаю девчонку, которая училась в параллельном классе.
– Чума?
– Вот это встреча! – улыбается она, подступая ближе.
Ее короткие, окрашенные в черный волосы едва ли достают до подбородка, брови больше не похожи на гусениц, а грудь прикрыта тканью свободной футболки. Мальчик, которому на вид года два, обнимает ее за шею, отворачиваясь от меня, а Наташа смеется, похлопывая его по спине.
– С трудом тебя узнала, – говорю я.
– А я тебя сразу. Ты совсем не изменилась.
«Наверное, потому, что из меня еще не выходили новые люди».
– Спасибо.
