Наши взбудораженные голоса перебивает лязг замка. Подхватываемся, словно по команде.
— На выход, пацаны.
Тормошим Арину. Толкаясь, направляемся с изолятора на свободу.
На улице совсем светло — хорошо видно даже сквозь пыльные решетки и окна.
На проходной стоит Димон. Помятый. Поникший. Злой. Ясно, что дела плохи. И это сильно напрягает, потому что за последний бой я не получу ни копейки. Выиграть то выиграл, но зрителей выгнали, выручки не было и ставок, соответственно, тоже.
Пиздец. По всем фронтам.
Охранник отдает наши вещи. Ключи, доки, телефон. Распихиваю их по карманам.
Пока не попрощались — перетираем обстановку.
Клуб придется закрыть. Крышевать нас больше нет возможности. Пока что решение временное, но всё же оно хуевое.
У меня была ещё одна подработка в автосервисе, но платили там мало, если сравнивать с прибылью от боев. Пару выходов и мне вполне хватало на безбедную жизнь и аренду. Теперь однозначно придется потуже завязать пояса.
Возмущаясь, толкаю от себя дверь и сразу же цепляюсь взглядом за тонкую девичью фигурку на ступенях.
Бля… Дашка. Я думал, она давно дома…
Строгая деловая одежда обтягивает каждый изгиб. Волосы на солнце ярко переливаются.
— … говорит, всю ночь здесь просидела, — посмеивается Димон. — Отчаянная. Тыкала всем подряд взятки, но, естественно, была послана.
Сердце бахает. Я ускоряюсь. Услышав шум шагов, Даша встает со ступенек и тянет вниз чёрную юбку.
Дурочка.
Почему не уехала? Сколько здесь просидела? Часа три-четыре? Больше?"
"Пытаясь оторваться от своих, слышу вдогонку издевательский вопрос Егора:
— Ну так что?.
. Да, Мир?
Раздраженно выдыхаю, давно погрязнув в собственных мыслях.
— Да, залип. Да, хочу себе. Всё? Вопрос снят?
Взмахиваю рукой на прощание и подхожу к Дашке, не обращая внимания на громкий раскатистый смех.
Придурок.
— Что ты здесь делаешь?.. Почему не уехала домой? С ума сошла?
Осознаю, что накидываюсь без слова приветствия, но иначе не получается.
Поступок наивный и глупый. И в то же время охуеть, какой воодушевляющий.
Голубые глаза удивлённо расширяются. Вместо открытой доброжелательной улыбки появляется испуг.
— Знаешь, я уже сто раз пожалела, что осталась, Мир...
Развернувшись на каблуках, направляется куда-то вперёд, но далеко не успевает — я перехватываю и кладу руки на талию. Наклоняюсь. Вжимаюсь губами в мягкие чувственные губы. И правда плыву.
— Не надо. Не жалей.
Идёт протест.
