Мэри радовалась, что виконт Гудрич повторил свое предложение и что у нее хватило решимости сказать «да», вечером она даже пожалела, что попросила его пока держать в тайне их помолвку. Она не могла скрывать радостное возбуждение и готова была поделиться новостью со всеми.
А еще, как казалось Мэри, она избавилась от чар. Снова увидев Эдмонда Уэйта, она еще раз убедилась, что он собой представляет, и почувствовала, что освободилась от влечения к нему.
Мэри была очень довольна, что не отказалась от приглашения леди Элинор и приехала, даже зная, что лорд Эдмонд тоже будет здесь.
Правда, он заявил, что по-прежнему будет ее преследовать, но теперь ее это не пугало. Когда он узнает, что она обручилась с Саймоном, ему не останется ничего другого, как только уйти из ее жизни. Кроме того, теперь, когда для нее закончился этот ужасный кошмар тоски по нему, она сможет вытерпеть его назойливые ухаживания.
На протяжении всего остального вечера лорд Эдмонд больше не искал общества Мэри. За обедом он сидел за противоположным от нее концом стола, а потом, когда Мэри и еще несколько леди играли на фортепиано и пели, ограничился несколькими насмешливыми взглядами, брошенными через всю гостиную.
Его внимание было направлено на Стефани Уиггинс, молоденькую застенчивую девушку, дочь кого-то из друзей леди Элинор. И Мэри подозревала, что это внимание вызвано исключительно тем, что мать девушки следила за ним, не скрывая своей тревоги.
На следующее утро, когда сэр Гарольд организовал для гостей верховую прогулку к дальнему холму, с которого открывался чудесный вид на окрестности, лорд Эдмонд предпочел бильярд, и Мэри, ехавшая рядом с виконтом, чувствовала себя удивительно легко.
Она пришла к выводу, что те грубые слова были сказаны лордом Эдмондом специально, чтобы подразнить ее, теперь же он, похоже, решил держать себя в рамках приличий.
День был изумительным, как и все дни в последние три недели, но Дорис Шелбурн мрачно заметила, что еще придется расплачиваться за такие чудесные дни июля и августа тем, что зима обязательно наступит рано.
Мэри молча улыбнулась. За недолгий срок своей семейной жизни она научилась тому, что нужно пользоваться мгновениями счастья. Конечно, впереди будут трудности, так всегда бывает, но будет еще и счастье. И зачем наслаждение от счастливого времени омрачать страхом перед грядущими несчастьями?
– Не могу представить себе ничего более красивого, чем эти окрестности, – с улыбкой обратилась Мэри к виконту.
