— Ну и, наконец, когда вы разработаете проект, смету расходов на, хотя бы пару кварталов вперед, план работ, представите все плюсы и обозначите выгодность вложиться в ваше предприятие как положено, я, как инвестор, задумаюсь, стоите ли вы, Эван, и ваша идея, над которой вы так побегали и заморочились, моих денег.
Можно бесконечно много раз кормить голодающего, но это не делает ему нисколько добра. Проще дать удочку и научить, как правильно закидывать ее в воду. Если мужчина пока горит одной лишь идеей и не выветрившимся до конца юношеским максимализмом, рано возлагать на него несбыточные надежды.
Его мечта сшита со множеством дыр, в которые, будь кто другой на моем месте, поверивший словам Эвана, легко бы улетел.
Но так дела не делаются. Так что, пусть уж наш голодающий сначала немного побегает и постарается, даст мне какие-то гарантии того, что он готов потом, кровью и слезами ковать собственное богатство, и только тогда я смогу доверить ему часть своего.
А еще он должен понять, что слушаться меня, женщину, ему нисколько не против мужского достоинства, не претит, и только во благо.
Как ни крути, а здесь гендерная принадлежность решает многое. Но получится ли вести дела с женоненавистником и мужланом? Нет, конечно. Я не дойная корова, чтобы слепо давать деньги, а потом, в угоду мужской гордости, молчать и оказаться у разбитого корыта.
Но чутье подсказывает, парень неплохой — как не огранённый алмаз — стоит дать ему знания и удочку, и он выловит для меня отличный улов.
Сама я, теми временем и силами скакать по округе и надрываться, не обладаю, да и не очень хочу. Такая вот неправильная попаданка!
— Где вас искать? После того, как я закончу с приготовлениями, кого и где спросить, чтобы представить проект? — торопится узнать Эван, когда я поднимаюсь со своего места. Ах, да, мы же даже и не познакомились толком.
Улыбаюсь. Это правильный вопрос после моих нравоучений. Когда ученик сделает домашнюю работу, учитель должен ее проверить. Но где искать учителя? Как получить оценку? — вот что спрашивает мужчина в моем понимании.
— Спросите герцогиню Грейстон. Уверена, где ее искать, вам известно.
Я скалюсь, и мы с Генри покидаем ресторацию под аккомпонимент шокированного взора, следующего нам в спины.
— Ева, жути твоя эта улыбочка наводит. Можешь так больше не делать? — интересуется с ехидцей подросток, когда мы с ним под руку выходим на шумную улицу, косясь на моем неземной красоты личико.
Пожимаю плечами.
