Генри, я пытаюсь с тобой подружиться.
— Никто мне еще такого не говорил.
Юноша растерянно делает шажок назад.
— Никогда?
Молчание паренька и поджатые губы лучший ответ.
Я встаю с тахты, протягиваю руку, на полном серьезе предлагаю:
— Ты ничего не теряешь, если попробуешь. Так?
Слегка ошалело Генри тянет руку и пожимает мою в ответ. Кажись, малец говорит одно, а чувствует совсем иное. Прямо как уличный кот, что не дает себя погладить, но при этом отчаянно желает получить порцию ласки. Интересно, его старший брат такой же? Поэтому, может, так трудно понять герцога.
Поступки и слова больно разнятся меж собой.
— Ну, завтра давай еще поболтаем. Как-никак, я тебя побеспокоила, прервала отдых. Ох, и цветок…Эмили, забери пожалуйста растение, только осторожнее, не поранься об осколки. Давай найдем ему новый горшок, посвободнее и попрочнее.
— Да, ваше сиятельство.
Оборачиваюсь, уже уходя, назад."
"— Если встречу садовника, пришлю его сюда, чтобы он убрал этот беспорядок.
Лучше бы ему самому не начинать уборку земли и останков от горшка, еще поранит ненароком свои изящные руки.
Такими длинными пальцами только на фортепиано играть или кисть держать, ясно дело, что меч для них просто не создан.
— Эй! Подожди! — раздается запоздало сзади, но я не реагирую. Если бы по имени назвал, а так — нет уж.
* * *— Что значит, он ничего не ест? — переспрашиваю я Эмили, собирая корзинку для пикника на следующий после встречи с Генри день.
Сэндвичи, сок в большой фляге, пирожные и бокалы я через горничную попросила у кухни, и — ура — мне никто в просьбе не отказал.
Все же, доброе слово и собаке приятно, а уж поток комплиментов, которые я наказываю передать поварам Эмили, и того подавно. Не всегда сила выражается в непробиваемости и уверенности, иногда она мягкая, плавная, незаметная поначалу, но тем не менее нацеленная на результат.
— После того, как скончался прошлый хозяин и присматривать за юным господином стала старшая горничная, он стал питаться плохо, жаловался на потерю аппетита.
Другие горничные сказали, что в последнее время состояние юного господина только ухудшилось. Он мало и редко ест, или наоборот, ест много и неконтролируемо. И…
— Что?
Эмили мнется:
— Моя наставница, что прислуживала раньше юному господину, говорила, что он иногда вызывает у себя рвоту…
— У него пищевое расстройство, — выношу я вердикт.
— Но госпожа Фрида говорит, что это нормально.
— Фрида? Экономка?
— Да. Велела не обращать внимания.
