— Грыг тебя за ногу! — чертыхается пацан — пребывая в таком же шоке от обстоятельств моего появления — но быстро приходит в чувство и смотрит требовательно, больше, даже с упреком, в мою сторону. — Эй!
Я, не до конца еще примирившаяся с происходящим и оправившаяся от испуга — не каждый день ведь трупы оживают — оглядываюсь с опаской назад, там никого.
Парень встает. То, что на ногах нет обуви его ничуть не заботит, босыми ступнями он шагает вперед по деревянному настилу.
— Я к тебе обращаюсь, замарашка.
Замарашка?
Душу в горле смешок.
Ой ли, не все в курсе, что герцог обзавелся герцогиней? Признаю, я мало сейчас похожа на благородную замужнюю даму, но обитателям поместья должно быть прекрасно известно о существовании моей персоны. Кто это, интересно, так смело позволяет себе называть меня в лицо замарашкой?
— Я? — показываю на себя пальцем.
Юнец закатывает глаза.
— Никто тебе не сказал, что это мое место для отдыха? Всякому сброду тут появляться нельзя.
Несмотря на то, что юноша будет меня выше, он такой худой, что его порыв ветра может унести.
Белая не заправленная в брюки рубашка висит на плечах как на вешалке. Так что страха и опасений он не вызывает. Да я на лопатки такого уложу, в случае чего! Но, признаться, эта его злая прямолинейность как-то странно мне импонирует.
— Даже слуги и стража обходят десятой дорогой мое место для отдыха!
— А ты вообще кто такой? Не много ли чести? — задаюсь резонным вопросом, поднимаю бровь и скрещиваю руки на груди.
Где табличка, что сюда посторонним нельзя? Сад общий, где хочу, там и хожу, мне супружник такого не запрещал.
Теперь ясно, чего Эмили не горела желанием идти сюда.
— М-мои извинения, юный господин!
Служанка наконец догоняет, падает на колени и опускает голову. Чего это она? Не за что же извиняться. Погодите- ка, как она к нему обратилась…
— Юный… господин? — повторяю неуверенно, перескочив мысленно на поступившее обновление информации.
6
В этом доме был еще один господин? Неужели у моего муженька есть родня? Абсурд, конечно же есть.
Да-да, присмотреться, это юноша лет шестнадцати-семнадцати, темноволосый и темноглазый, копия герцога, только помладше. И без поросли на лице. Да, бороду опустить, это тоже надо еще постараться, не у всех она вообще растет.
Напрягаю доставшуюся с телом в наследство память — мое прикладное руководство по этому миру и его обитателям.
«Х-м-м, и впрямь был младший братец у супружника», — копошусь я в хороводе образов и мыслей.
