С тихим рыком после короткой передышке Глен снова впивается в порядком припухшие губы и намека на то, что он собирается остановиться, я так и не улавливаю."
"Когда мозолистые шершавые пальцы под юбкой ползут выше и касаются кружева нижнего белья, поддевают его и беспрепятственно стремятся продолжить путь, я дергаюсь, перемещаю руки с шеи мужа вперед и толкаю его что есть силы прочь. С неприличным чмоком наши губы разъединяются.
Мое лицо красное как помидор. И виной тому не нехватка воздуха. Волосы тоже в полном беспорядке.
А юбка платья задралась до середины бедер. Глаза Глена так и приклеились к мерцающей в полумраке комнаты бледной коже.
Тяжело дышим оба.
— Итак, — хрипло нарушаю тишину первая, облизывая пульсирующие губы. — Твой ответ?
39
Глен берет меня за руку, присаживаясь в рядом стоящее кресло.
— Это не сон?
— С чего бы это должно быть сном? — смеюсь я.
— Не знаю…все так прекрасно. Я даже надеяться не смел…
Муж неверяще качает головой, глупо улыбаясь своими алыми от поцелуев губами.
Мальчишка! Как приятно видеть эту его беззаботную сторону. Так редко выпадает шанс застать герцога, не обремененного рутиной.
— Почему? — я и сама не скрываю довольного выражения лица.
Мне казалось, что мои чувства были довольно очевидны. А учитывая, что леди Эдина практически мысли мои могла прочесть по одному только взгляду на предательскую мордашку вашей покорной слуги, будто уличная фокусница, то я и вовсе не тот человек, которого можно назвать скрытным.
— Ты никогда не говорила, что хотела бы остаться.
А я не смел просить.
Голос Глена с оттенком серьезности.
Два сказочных идиота!
— Я бы не хотел обременять любимого человека своими чувствами. Рядом со мной ты чуть не погибла, так как я мог даже уповать на то, что ты, Ева, захочешь остаться? Что может дать тебе эта земля, титул герцогини и я сам? Столица краше и там больше развлечений по сравнению с нашей глушью; титул скорее бремя, нежели благо — у дочери состоятельного маркиза гораздо больше привилегий и свободы — а я…бракованный неудачник, не смеющий даже к тебе прикоснуться.
— Ну, — тяну я, — с этим, как мы уже выяснили, все в порядке.
И даже очень.
Если бы я не оттолкнула Глена, до чего мы бы в итоге с ним дошли?
Это вопрос будит мое воображение и на остывшее лицо снова возвращается предательский румянец.
Зажигаю стоящую на тумбочке рядом лампу, и гостиная озаряется теплым светом. Одной рукой неудобно, но Глен отпускать мою правую ладошку не собирается.
