Если бы я только был старше, умнее, сильнее, способнее…обернулось бы все так? Может быть, я и впрямь проклят? Может, действительно приношу несчастья?
На мою ладонь, сцепленную в замок с пальцами мужа, которую он держит у себя на бедре, падает горячая слезинка. Никогда раньше не видела, чтобы мужчина плакал. Всего лишь одна слеза…но она разрывает мне душу, пусть внешне я никак не реагирую.
— Настоящие преступники так и не были найдены. Но мои люди обнаружили зацепки. Новых свидетелей в этом деле. Я приказал заставить их говорить любой ценой и хладнокровно подписал разрешение на применение силы.
А на следующий день, когда решил заняться ими сам, передо мной предстала та троица, что вытащила меня тогда из заваленной и покореженной кареты. Из троих молодых людей после продолжающего всю ночь «допроса» выжил только один. Да, разбойники, промышляющие грабежами, да, у них не было доказательств непричастности, как и свидетельств об обратном кроме собственных слов…и кто бы поверил им, что оказались они в том месте случайно, что это они те, кто спас парнишку, оказавшегося герцогом, что подписал им смертный приговор?
Этими руками я ставил росчерки на бумагах с безликими характеристиками преступлений, решал судьбы людей, вся жизнь которых умещалась на паре строк и состояла из одного лишь скупого списка прегрешений.
Да кем я себя вообще возомнил?! Как мог судить о человеке по его проступкам? Разве те молодые парни, пытающиеся своими глупыми шутками развеселить меня по дороге домой, были столь ужасны, что заслуживали смерти? А сколько крови на руках у меня самого?
Я облизываю губы и на языке остается соленый привкус.
Оказывается, по моему лицу уже давно безмолвно текут слезы."
"— А…значит, я действительно проклят и приношу всем вокруг несчастья. Лучше бы мне тогда не трогать то, что может быть кому-то дорого, чтобы это не разрушить. Перчатки…первую свою пару я нашел в вещах отца. Наверное, он хотел подарить их в мой день рождения. Они были в подарочной коробке. Сначала носил их, потому что это был его подарок, потом уже по привычке, а потом стало без них стало совсем невозможно…
Я сжимаю наши пальцы.
— Но тебе становиться лучше, — говорю тихонько.
Посмотри, ведь ты сейчас держишь меня за руку. Разве это ничего не значит? — хочется спросить, но я молчу.
Глен качает головой, но не отвечает, поэтому, я не знаю, что он имеет в виду, пока у него не вырывается:
— Ты тоже меня покинешь.
Сердце пропускает удар. В его голосе столько уверенности и твердости.
