Если она не вернется, если снова обман…я буду кричать. На герцога. Мучительно и беспощадно.
Жаловаться отцу не стану, сбегать тоже, но он у меня свое отстрадает. Какая разница, ведь его мнение обо мне меня волновать не должно! Ему же плевать, как его видит его собственная жена, чего тогда церемониться? Мы уже женаты, можно все приличия отбросить. И той, какой он видит или хочет видеть меня я тоже становиться не обязана. Да, так и поступим.
Язык — самая сильная мышца в теле человека. И раз уж все мои остальные мускулы от целого дня отчаянной уборки попросили их не беспокоить, я, на случай того, что придется идти ругаться, начинаю разминать связки, громко вслух исполняя любимые песни.
Жаль, смысл их на иномирном языке теряется порядком и рифмы никакой, но подобное меня не смущает.
Спустя минут двадцать маленькая служанка все же возвращается, нагруженная подносом и кулем тряпья. Я быстро закрываю рот, пусть память тела говорит одно, но пора признать неоспоримый факт — медведь на ухо наступил и хорошо так потоптался, еще спугну эту Эмили.
Как только дотащила все одна, бедняжка, осматриваю лениво поклажу горничной.
Нет, неверно, Ева! Где она весь день шлялась, пока я тут драила?! Если бы пришла сразу, то так мучится ей бы не пришлось. Не стоит сразу же всех жалеть, меня вот никто не жалеет!
— Стой! — кричу я. выпрямляясь и вытягивая вперед руку как отчаянный регулировщик движения на дороге, когда рыжая служанка заносит ногу через порог на вымытый мною до блеска пол.
— Куда в обуви? Живо разувайся!
Не зря тренировалась, выходит звонко и безапелляционно.
Девчонка дрожит, но молча повинуется и скидывает с ног пыльные поношенные туфли с присохшим к подошве слоем грязи. Б-р-р. Не в мою дежурство, враг не пройдет.
Больно громко я закричала, явно напугала ребенка. Выглядит она как нескладный еще подросток. Либо действительно малышке лет четырнадцать, либо она поздний цветок, тогда виновата генетика, а не возраст.
Поднимаюсь с дивана и быстро пересекаю гостиную, забираю у служанки из рук поднос, с такой поклажей в виде куля тряпок чего не доброго опрокинет все на пол или на себя.
— Ваше сиятельство, простите, я с-сама могла…
— Ты новенькая?
Пауза.
— Да, как вы догадались? — округляет карие глаза конопатая малышня.
— Сразу понятно, — хмыкаю я, сажусь обратно на диван и ставлю поднос на колени.
Слишком трясется и нервничает, словно первый день работает. Не слишком-то профессионально.
