Это так проявляется южная кровь? Но ведь Глен не из местных, его родители такие же имперцы как он сам. Или, это я такая ледышка?
— Ну-ну, и что же так расстроило нашего герцога? — хлопаю ритмично по предплечью Глена, согнувшегося практически вполовину ради не прекращающихся объятий и дозы ласки.
В голосе мужа удивление:
— Как ты узнала?
Смеюсь.
До чего же милый!
— Знаешь, Глен, тебе строго-настрого запрещается пить. Особенно в компании незамужних леди.
Категорично. Иначе его наивность и доверчивость сыграют злую шутку.
Да и хватит с него девичьи сердца похищать. Достаточно и моего. Другим нельзя. Я не разрешаю.
— Хорошо, — бормочет приглушенно мужчина. — Если это ты меня просишь, то я…
До чего послушный! Муж не ведет себя как типичный пьяный. Не икает и не заплетается в словах, но ведет себя более открыто и даже прилипчиво.
Я топчусь на месте и хочу отстраниться, но мужчина с новой силой притягивает меня к себе. Так и задушить можно, если он еще немного постарается.
— Не пущу…
Вздыхаю.
Отпустишь. Рано или поздно сам укажешь мне на выход. Не стоит давать ненужных обещаний, дорогой. Это я понимающая, но не все женщины такие же.
— Ладно-ладно, смотри, никуда я не ухожу.
— Не отталкивай меня, не говори уйти, не говори, что я проклятый и приношу только несчастья…только не ты. Не поступай так со мной, Ева. Ты…мой человек, — с какой-то старой обидой в голосе Глен как будто жалуется и одновременно умоляет, выдыхая мне в волосы.
По телу проносятся мурашки.
Это…довольно непривычное чувство осознавать чужую в тебе нужду и зависимость.
Ощущать власть над другим человеком, что настолько тебе доверяет.
— Я…не твой человек, Глен, — отвечаю мягко. — Я тебе не принадлежу. И ты мне тоже. Однажды я уйду и…
— Нет! Ты — мой человек. Ева, ты моя. Никогда этого не позволю…
Часть меня хочет петь от радости, но другая рационально замечает, что Глен имеет в виду не то, что я себе придумала.
Это не любовь.
Обычно люди крепко цепляются за человека, который помогал им в трудные минуты.
Они думают, что только этот человек на их стороне. Это доверие и своего рода симпатия — хороший фундамент для дружбы. Но это не любовь. Мне лучше не обманываться.
Вздыхаю устало.
— Ты слишком на меня полагаешься.
— А ты на меня совершенно нет. Кто-то же из нас должен, — парирует Глен, бормоча мне возле уха. Его подбородок с щетиной щекочет мне шею.
— Солнце уже село… — комментирую я происходящее, пытаясь намекнуть, что кое-кому и честь пора бы знать.
