Надеюсь, она не узнает про беременность и даст спокойно уйти в декрет.
— Ты меня поразила.
Я услышала его голос так близко, что непроизвольно вздрогнула.
— Чем?
— Второй раз нашла то, что просмотрели наши специалисты. Каждый раз ты поражаешь меня все больше и больше. И мне кажется, нам пора с тобой серьёзно поговорить.
У меня перехватило дыхание. Что он хочет со мной обсудить? Если уже все о стажировке решили. Неужели вновь начнёт про отношения говорить? Я сглотнула и посмотрела опасливо на него. Внутри меня била тревога, мешая думать, руки дрожали от переизбытка эмоций, и не хотелось ничего слышать.
— Александр Иванович, — я даже не знала, что сказать, просто решила наконец прервать эту волнующую паузу.
— Ян.
Он возвысился надо мной так неожиданно, и в нос тут же ударил аромат его парфюма. Его ладонь коснулась моей щеки, приятно поглаживая большим пальцем. Страх отступал, и приятное покалывание разносилось по всему телу. Я помню это тягучее томление в животе и то, как от его касаний жар разливается по венам.
Краска тут же приливает к щекам, но желание сбежать не покидает меня. Пока я медлю, он наклоняется настолько близко, что я замираю в оцепенении.
— Я не могу о тебе не думать.
Губы касаются моих, и нежность поцелуя покоряет и заставляет страх сбежать из сердца. Я отвечаю ему, потому что это настолько приятно — ощущать трепетное отношение и искренность. Это видно невооружённым глазом. Он не приближается, не трогает меня грязно и похабно, просто целует, и каждое его движение настолько настороженно и ласково, что не хочется отстраниться.
Но телефон постоянно звонит в ненужный момент, после Ромкиного избиения я просто не могу не ответить на вызов. Отстраняюсь от Грозного и вытаскиваю телефон из кармана.
— Да, Ром, — дыхание сбивчивое, и говорю короткими фразами — это единственное, на что сейчас способна.
— Ян, забери меня. У меня деньги отняли.
— Где ты?
Робко взглянула на Грозного и увидела, как его ноздри раздуваются от злости, а взгляд пробирает насквозь. Буквально минуту назад он был другой, но сейчас будто подменили.
Ромка называет адрес, который на другом конце города, я коротко прощаюсь и прячу телефон.
— Давай… — Но тут же поправляю себя: — Давайте потом поговорим, не могу сейчас. Мне нужно со всем разобраться.
И сбегаю, просто сбегаю от него. Он либо меня возненавидит, либо ещё подождёт. Но мне и правда нужно все сделать. И потом ему рассказать. Я чувствую симпатию, и он прав: чем дальше он был, тем больше я о нем думала.
