Не вспоминаешь.
Развернулся и прошел пару домов к трассе. Поймал машину и быстро доехал до дома, сбросил с себя пропахнувший костюм и завалился спать. Даже не принял душ. Усталость навалилась так скоро, что я замертво отрубился, как только коснулся подушки.
Ни одной мысли о ней.
О ее губах.
Глазах.
Запахе…
Глава 10
Яна
Что мне со всем этим делать?
Мало того, что он меня поцеловал, так ещё и преследует. Меня сейчас вырвет. Стало не по себе и в животе скрутило тугой узел. Я боялась сделать глубокий вдох. Перед братом я все же храбрилась.
И быстрее перебирала ногами, чтобы убежать от этих пронзающих глаз. Они били прямо в моё сердце, а самое главное, оно отзывалось диким стуком, заставляя смущаться. Это выше моих сил.
— Ян, ты только маме не говори, где меня нашла. А то прибьет, — виновато смотря в пол, проговорил Ромка.
— Ром, мне сейчас очень тяжело и плохо.
Я даже договорить не смогла, тошнота подкралась незаметно. В глазах потемнело, я думала, не добегу. Но успела. Ромка стоял позади и что-то, суетясь, говорил, касаясь моей спины.
А меня это раздражало только сильнее. Любое его касание вызывало спазм в моем желудке.
— Рома, — прохрипела ему, — угомонись.
— Ян, ну что это? Давай я скорую вызову. Ты на себя посмотри. Тебя же это… ну… того.
— Всё, расслабься. Это всё твои клубы, терпеть их не могу. У меня на этот дым жуткая аллергия. Как вспомню, так сразу к туалету хочу.
Ромка заметно расслабился, а я включила кран в раковине и стала умываться.
— Ой, да ладно. Как сама на свои тусовки бегаешь.
Только в начале сентябре была. А если бы чаще ходила, то лучше относилась бы.
Вот Ромка… гад
— И не напоминай, я вообще все забыть хочу.
— Ты пить не умеешь. А вот если бы…
— Ром, вот как стукнет восемнадцать лет, тогда и поговорим. А сейчас быстро спать.
Нашёлся тут учитель. Пить не умею, клубы не люблю. Миллионы людей живут без них и не бухают — и вот я такая же. Не умру без этого."
"Зашла в кухню и набрала в стакан воды. Сушит жутко, а ещё хотелось перекусить. Но разогревать лень, завтра с утра, что-нибудь съем.
И так сейчас на часах уже много, завтра рано вставать.
Главное, что я сказала про ошибку Грозному, а все остальное неважно. Я могу приходить работать и учиться.
«И все у меня получится», — с этой мыслью я и уснула. Но только будильник прозвонил, я подскочила, и такая тяжесть в теле, будто по мне всю ночь танки ездили. Мне не хотелось вставать, закрывались глаза, и еще горечь во рту вновь поднимала тошноту.
Яночка, ну же.
