Ну вот и почему именно сегодня ей вздумалось сломаться? Черт…
Теперь придётся вызывать эвакуатор и отгонять в салон, чтобы починили. Разговор занял не больше пяти минут, все же толковые ребята там работают.
Но от этого не легче: вместо комфортного салона автомобиля придётся ехать в такси. Нет. Тоже отменяется, сейчас самый час пик, буду ждать его ещё часа два. Вернулся обратно к лифту и поднялся на первый этаж к главному выходу. В офисе уже было так тихо, что желание остаться возникло спонтанно. Но отсутствие сменного костюма немного смущало.
Вышел на улицу. Уже стемнело, но ночь не была холодной. Даже сам удивился: как давно я просто был на улице? Не в машине, не просто поход в магазин. А прогулка…
Да, Грозный, видать, ты переработал, раз тебя на такие сантименты потянуло. Самому смешно стало: докатился. Спустился по эскалатору в метро, хорошо, что живу недалеко. Вагон был пустым, я зашёл и облокотился на дверь. Давно не ездил в метро, но ничего не изменилось. Меня машина редко подводит, но когда пробки или я слишком хорошо погулял, то спускаюсь сюда.
И последний такой момент был месяц назад.
Рассматривал проезжающие остановки, как на одной меня привлекла русая голова с растрёпанными волосами. Она была одета так же, как и с утра. Неужели сейчас только из института возвращается? Посмотрел ещё раз на часы: без трех минут девять. Остановка университета.
Она выглядела уставшей и загруженной — или пьяной? Издалека было сложно понять, но взгляд был рассеянный, она осмотрела всех сидящих в вагоне и встала напротив меня в другом конце.
И только её блуждающий взор остановился на мне, как странный импульс прошиб ознобом по коже. Глаза красные, сама бледная, руки дрожат. Точно пьяная, а сама мне говорила, что учёба и работа на первом месте. Во так и верь молодёжи.
Даже если работа не такая презентабельная, ты обязан выкладываться на все сто процентов. А в её случае всю тысячу нужно. Ещё и на стажировку метила. Вот так сюрприз, раскрывавший все нутро.
Я сделал первый шаг, и её глаза молили, чтобы я остановился.
Я чувствовал это, и мне нравилось, что я улавливал её настроение на расстоянии. Это как ощущать аромат домашней еды из подъезда, предвкушая скорое наслаждение. Я знал: подойду к ней и уволю.
Потому что единственное, что меня раздражает в этой жизни, — ложь. Гнусная, скверная и грязная. Я, конечно, понимаю, что люди готовы на все ради денег, но врать для этого не обязательно.
— Здравствуй, Яна. Еще раз, — как можно мягче сказал ей.
