От него я этого не ожидала. Интересно, надолго ли?
Я вошла в кухню, от густого дыма стало тяжело дышать.
— Рома, — подбежала к окну и открыла фрамугу, запуская свежий воздух."
"— Что Рома? Я ничего. Я уже привык, видимо, к этому запаху, — беззаботно пожал плечами и развернулся к сковородке, где жарил омлет.
— Так нельзя. Ты должен всегда быть бдителен. Понимаешь? Ты же мог и задохнуться. А если бы тут пожар произошел?
Я повернулась к нему, скрещивая руки на груди. Высокий, правда, немного худощавый. Но все подростки сейчас такие.
Даже и не скажешь, что ему четырнадцать.
— Ян, прекрати нудить. Расскажи, что на работе. Тебя Грозный взял?
Я опустила взгляд в пол и задумалась. Мне не хотелось расстраивать брата. Мы все ожидали другого. Но и скрывать, не было смысла.
— Да, я теперь в штате. Договорилась, что буду приходить в пять утра на работу и после учебы.
— А почему так рано? Что это за помощники такие, которые с утра и вечером приходят? — Он зло размахивал вилкой перед глазами, возмущаясь.
— Ну, я буду пока уборщицей. — Он нахмурился, плотно сжимая челюсть. — Ро-о-ом, я есть хочу. Накормишь? — Перескочила на другую тему. страясь замять ее.
Желудок заурчал, все же аппетитный омлет у него получается. Брат усмехнулся и, доставая две тарелки, разложил на них вкуснятину.
— Это хорошо, что принял. Будем надеяться, что Грозный тебя переведёт. Так, только изредка можешь даже глазки построить, это любой мужик любит.
Рома поставил тарелки на наш маленький столик и уселся на табуретку.
Квартира у нас небольшая, хрущевка, но мы никогда не ссорились из-за квадратных метров. С детства нас мама учила, что в тесноте, да не в обиде.
— Ром, какие глазки? Ты меня видел? Там такие фифы сидели, что в модельном должны работать, а не у Грозного. И он их выгнал.
— Да, ты права. Глазки не строй. Потом умом блеснешь. Только сильно не умничай, а то мужики гиперумных терпеть не могут. А то я знаю, как прицепишься, так и не слезешь.
Я усмехнулась. Помнит, как его гоняла по урокам, потому что знаю: они важны.
А кроме меня ему помочь некому.
Нас трое. Мама, Рома и я. В то время, когда брат был еще совсем крошкой, я сидела в туалете и делала уроки. Еще с того времени не ленилась. Папу я никогда не знала, он то ли умер, то ли ушел. А мама ничего нам о нем не рассказывала, постоянно переводила тему. Спустя время я перестала спрашивать о нем, а Роме было вообще все равно. Он никогда при мне о нем не говорил.
