Тут мужичок догадался, что ему в любом случае настанет задница, и принялся тратить остатки резерва на площадные навыки. Шарашил во все стороны, что называется, от балды, так что нам с Ольгой прилетело. По два раза. А потом этот монстрик иссяк, и я, отменив действие вьюги, чтобы, ненароком не добила, допрыгал до окровавленной тушки и заработал ножом — изуродовал пробил ядро, перерезал связки под мышками и в паху, срезал всю «сбрую» с холодняком и сорвал защитный шлем. Потом затолкал в рот кляп, чтобы экс-Одаренный не откусил себе язык, вырубил ударом в затылок и рванул на помощь жене, занявшейся своим «клиентом».
А когда добрался до них, услышал гордый смешок:
— Этому не до сопротивления: после того, как он задохнулся первый раз, я вбила ледяной шип в проекцию ядра и отменила действие сферы. Потом, не давая убежать, последовательно перебила руки и ноги. А откусывать язык он не сможет, ибо челюсть, как видишь, качественно свернута набок…
— Умничка! — облегченно выдохнул я, на мгновение прижал Олю к себе и попросил сбегать за Уфимцевой.
А сам перевернул изломанное тело мордой вниз, схватил за воротник куртки и поволок под ветер. Бегом, ибо от места побоища кошмарно тянуло кровью.
Дотащив этого «языка» почти до «чистого» льда, бросил в сугробе
и рванул обратно. Добравшись до подружек, жестом попросил Светлану отложить все расспросы на потом, протараторил, что к месту схватки вот-вот начнет собираться местное зверье, соответственно, нам надо поторопиться, закинул рюкзак за плечи и понесся к «живчику».
Взяв его «на буксир», очень в хорошем темпе доволок до первой тушки, разжал пальцы,
снова дернул за подушечку самосброса и проорал дамам, наступавшим на пятки, ценные указания:
— Проходите дальше еще метров сорок, прячетесь под пелену теневика, накрываетесь артефактными накидками и ждете. А я задам «языкам» десяток вопросов и подойду. Все, вперед, ибо времени у нас немного: после того, как за те тушки начнется дикая грызня, проигравшее зверье потянется на запах крови этих…"
"…Подходящее место под обеденный привал я нашел аж в семнадцать сорок пять, вломился в густой ельник, остановился возле здоровенной зеленой красавицы, приподнял нижние лапы и закинул туда свой рюкзак.
Девушки в темпе последовали моему примеру, затем повели натруженными плечами и превратились в слух. Я взглядом загнал их в природную палатку, забрался в нее же сам и расстроенно вздохнул:
— Имя заказчика они не знали, ибо рядовые исполнители и не более.
