Уфимцева пошла красными пятнами еще на третьем предложении:
— Игнат, я не претенду— …
Я прикрыл ладонью ее ротик и добавил в голос немного металла:"
"— Свет, ты уже в команде, причем отнюдь не на испытательном сроке, значит, получаешь долю рядового бойца. И это не обсуждается. Кстати, доля за первый полноценный рейд подарит тебе полную вожделенную финансовую независимость и превратит в завидную невесту. Ведь, по самым скромным подсчетам, ты заработала не менее пятнадцати миллионов…
Она вгляделась мне в глаза, поняла, что я не шучу, и выставила перед собой обе ладони.
Но я знал, как загнать ее в угол, вот и воспользовался этим знанием:
— Свет, ты в команде? Да или нет?
— Да.
— Кто в ней командир?
— Ты.
— Я вправе принимать единоличные решения?
— Ну-у-у… да.
— Тогда почему я до сих пор не услышал фразы «Спасибо, командир!»?
— Потому, что это безумные деньги даже по меркам очень состоятельных аристократов!
— Да какая, к этой самой матери, разница, безумные они или нет, если ты прикрывала, прикрываешь и будешь прикрывать нам спину⁈
Вдумавшись в этот аргумент, девчонка закусила губу и… решительно тряхнула головой:
— Ты прав — никакая.
Спасибо, командир! Само собой, не за долю, а за отношение, заботу и доверие…
…Я продрал глаза без двадцати восемь вечера, привычно «огляделся» прозрением, обнаружил, что зверья в окрестностях заимки не видать, а девчата уже на ногах, с наслаждением потянулся, перевернулся на спину, сел и только после этого унюхал аромат жареной печени.
Голод проснулся с полпинка. Да так, что я сглотнул слюну, оглядел накрытый стол и… ушел в рывок. Пока одевался и обувался, раскочегарил жар. Потом сбегал в туалет, на обратном пути умылся ледяной водой, добытой из колодца, и окончательно вернувшись в сознание, рванул ужинать.
Пока уминал полуторную порцию, хозяюшки деловито доложили, что наготовили полный термос еды для предстоящего двухсуточного марш-броска к Мрачному, навели шесть литров «коктейлей» для метаморфизма, столько же «подпитки» и наполнили водой все основные гидраторы.
Спрашивать, собрали ли они шмотье, мне и в голову не пришло, так как их рюкзаки уже стояли рядом с выходом в сени, а от легкого бардака, царившего в комнате еще утром, остались одни воспоминания. Поэтому похвалил. Обеих. И удивился, заметив, что Уфимцева сияет не так уж и ярко.
Естественно, спросил, что ее расстроило, и подобрался, углядев тот же «оттенок» грусти в глазах супруги.
