А значит, не захочет вкладываться в развитие Дара так уперто, как это делаем мы, не станет мотаться с нами в Пятно и, как мне кажется, не сможет гореть каким-нибудь нашим увлечением. И это, вне всякого сомнения, быстро убьет наши отношения. Ведь мы будем стремиться к разным целям, а это будет расширять любые, даже самые мелкие трещинки в монолите нашего начального взаимного интереса. А без этих самых трещинок не обойдется — как только Паша решит, что я — его девушка, попробует запретить мне походы в Пятно. Чтобы я там ненароком не погибла или не отдалась тебе, Игнат.
Потом постарается оторвать меня от всей вашей семьи, дабы уменьшить количество соблазнов. А когда я откажусь, наверняка повысит голос. И, превратив себя в идейного последователя твари, гнобившей меня с раннего детства, уничтожит все теплые чувства. В общем, из кафешки я ушла в расстроенных чувствах и до сегодняшнего утра рвала себе душу. А тут, у вас, мне полегчало…
— Это ведь не все, верно? — внезапно спросила Иришка, анализировавшая все, что можно и нельзя.
— Не все… — покладисто согласилась мелкая. — Я смотрела через новую призму и на вас. Но вы не меняетесь, а в вашем отношении ко мне и друг другу нет ничего неприятного. Поэтому-то я, вывернув душу наизнанку, и чувствую не обычную подавленность, а облегчение.
После этих слов Уфимская предложила сбегать и окунуться в Большую Купель. Мы, конечно же, согласились. И уже через минуту влетели в ночное море. Пока остывали, Света немного пострадала из-за того, что до сих пор не испытала наши подарки.
А на обратном пути вдруг вспомнила о моих бывших:
— Да, чуть не забыла: я на днях болтала с подружками из родового поместья обо всем на свете и «случайно» узнала, что мой племяш души не чает в несостоявшейся невесте — что дико радует его родителей — и что ее подружка прижилась в семье одной из моих тетушек и, вроде как, успела заслужить премию. Впрочем, конфликт между моим отцом и дедом по определению не мог им навредить, ибо лежит в другой плоскости бытия.
— Спасибо, Свет! — благодарно улыбнулся я, ввалился в лифт следом за ней
и ткнул в сенсор второго этажа.
Потом пробежался до парилки, упал на свою полку и превратился в слух. Но Уфимцева села рядом с Иришкой, вцепилась в ее руку, ушла в себя и вскоре начала бездумно перебирать пальцы. «В реальность» вернулась нескоро. Зато довольной:
— Все, меня отпустило. Кажется, полностью. А в голове такая ясность, что проблема с Пашей решилась сама собой.
— И как именно? — полюбопытствовала Оля.
