О том, что эта девчонка смогла заснуть лишь в четвертом часу утра в объятиях Иришки, горько плакала во сне и «втихаря» сбежала из спальни моей верной помощницы, мы, естественно, знали. А еще прекрасно помнили «веселое» воскресенье, поэтому прикипели взглядами к опухшему лицу, грустно улыбнулись и заменили обычное пожелание доброго утра моим вопросом:
— Ну, как ты, солнце, держишься?
Уфимцева, как раз всадившая в мешок «добивающий» правый боковой, развернулась в нашу сторону, немного поколебалась,
запахнула куртку-борцовку и ушла в рывок.
А через миг влипла в мою грудь, подтянула к нам мою благоверную и отрицательно помотала русой головенкой.
Я ласково провел ладонью по водопаду волос до самой поясницы, скорее почувствовал, чем увидел, что по тому же маршруту вот-вот отправится рука моей благоверной, неожиданно «прочитал» едва заметное движение Светы и пошел навстречу. В смысле, прижал к себе еще сильнее, продолжил гладить по вздрагивающей спинке и еле слышно замурлыкал:
— Он тебя любит. Очень-очень.
И обязательно приедет извиняться…
— Я виновата ничуть не меньше, чем он… — всхлипнула она. — Так сильно разозлилась, что ударила по самому больному. И этого уже не исправить…
— У тебя была причина разозлиться настолько сильно? — спросила Оля.
— Да.
— Значит, он, поставив себя на твое место, поймет и простит. Ты, главное, дождись…
— Думаешь? — торопливо выдохнула девчонка, слегка отстранилась и уставилась ей в глаза с такой безумной надеждой во взгляде, что у супруги, как потом выяснилось, оборвалось сердце.
Впрочем, ответила она увереннее некуда:
— Знаю. Так как видела, с какой любовью он на тебя смотрит, и неплохо разобралась в его характере.
Уфимцева благодарно улыбнулась и тяжело вздохнула:
— На него будут давить. Очень-очень сильно…
— И что с того? — «удивился» я, поймал за хвост весьма своевременную мысль и сразу же озвучил: — Скажи, пожалуйста, какими чертами характера твой батюшка прославился на всю Империю?
— Честностью, принципиальностью и упря— … Хм…
— Вот-вот! — усмехнулся я и продолжил давить в ту же точку.
Благо, знал, что усиливаю ни разу не напрасные надежды: — Он наверняка не захочет тебя потерять, а значит, пошлет куда подальше любого «давильщика» и сделает все, чтобы ты его простила. В общем, твое дело — не сомневаться. Если, конечно, действительно любишь.
Последнее уточнение сотворило чудо — размякшая, было, девчонка в мгновение ока подобралась и решительно кивнула:
— Ты прав: мое дело — верить. И я верю.
