На секунду скрестив свои глаза с моими, отступает на шаг и разжимает кулак, выпуская кий.
От облегчения мне хочется выдохнуть.
Положив вспотевшую ладонь на стол, наблюдаю за тем, как Стрельцов обходит его пружинистой походкой и, кивнув Миллеру “спасибо”, скрывается в толпе.
Облизнув губы, смотрю на своего босса.
Его шея тоже вспотела, идеально уложенные волосы чуть растрепались, язык почесывает зубы.
Последнее чего бы мне хотелось — играть с ним в гребаный бильярд на глазах у тридцати пяти человек и его жены.
— Помнишь правила? — кивает на стол, сверля меня глазами.
Помимо секса, это было наше любимое развлечение — зависать в бильярде. Он учил, а я висла на нем, короче говоря, мы просто дурака валяли.
Но вместо жалящего потока воспоминаний на меня обрушивается раздражение.
— Кажется, что-то помню, — отвечаю, пожимая плечом.
Наклонившись, разбиваю треугольник, испытывая адское желание курить.
— Ты меня не считаешь достойным соперником? — интересуюсь сдержанно. — Поэтому дурака валяешь?
Прогибаюсь в спине, чтобы дотянуться до шара.
Все, что Миллеру нужно сделать, победить и поскорее, но делать этого он явно не собирается.
Прислонившись бедром к столу и терпеливо наблюдая за моим ударом, понижает голос и суховато замечает:
— Я разве могу лишать твоих фанатов такого экшена?
Мажу и вскидываю на него глаза.
Он все еще не выглядит образцом достоинства. Волосы не в идеальном порядке и рубашка чуть выбилась из джинсов, а во взгляде холодный сквозняк — отголосок его предыдущей игры.
"
"Быть мальчиком для битья совсем не его кредо. Он амбициозный. Всегда был таким. Мне это нравилось. Мальчик из простой семьи, сам заработавший себе на первую машину. Они с Чернышовым скупили по дешевке тюльпаны, вложили все что у них было, и продали их на Восьмое марта с накруткой пятьсот процентов. Я с семи утра и до десяти вечера вместе с Ольгой Чернышевой торговала их тюльпанами, пока парни таскали нам эти бесконечные коробки. Это было выматывающе, но весело…
Отвернувшись, предлагаю ему ударить.
Сейчас мне невесело, и мысли пляшут, как пьяные.
Отмахиваюсь от воспоминаний и вру:
— За них не волнуйся. Вечер длинный, а у меня отличное настроение.
Я прекрасно понимаю, о каком экшене идет речь. Моя грудь при каждом наклоне выглядит довольно бесстыже, но это не мои проблемы. Моя единственная проблема — поскорее закончить эту партию, хотя мой соперник, кажется, преисполнился желанием не заканчивать ее никогда.