А когда сил терпеть уже совсем нет, зарываюсь пальцами в его короткие волосы и притягиваю к себе. Требую настоящий взрослый поцелуй. Достаточно прелюдий, ведь еще несколько минут его нерешительности — и точно сбегу.
Его щетина царапает кожу, а поцелуй обжигает. Требовательный, сносит голову напрочь. И именно в этот момент нет никакого чувства неправильности. Наоборот, ощущение, словно все наконец-то встало на свои места. Я там, где должна быть, и с тем, с кем должна быть.
Страсть сжигает нас дотла. Волны удовольствия расходятся по всему телу.
Не знала, что это может быть так — первобытно, жарко. Сравнимо со сладкой мукой и болью, граничащей с тягучим сладким наслаждением.
В голове ни единой мысли. Лишь бред, который мы шепчем друг другу в порыве страсти, и мои громкие стоны, которые Даня ловит своим ртом.
Не знаю, сколько это длится, но простыни под нами влажные, а моя спина в испарине. Последняя судорога удовольствия, и я возвращаюсь на землю. В реальность.
Даня громко дышит мне на ухо. Его сердце быстро колотится под моей ладонью.
В ритм моему сердцу. Кажется, вот-вот — и выскочит из груди. Вот-вот — и я задохнусь от нехватки кислорода.
Перед глазами все еще пляшут звезды, а в ушах шум.
— Только не смей говорить мне, что это ничего не значит, — шутливо произносит Даня, прижимая меня к себе еще ближе. Целует в плечо, удобно устраиваясь в постели в обнимку со мной. Урчит, словно довольный кот.
Я с трудом могу выдавить из себя несколько слов заплетающимся языком.
— Это ничего не значит, — не могу упустить возможность подразнить его.
На лице растягивается улыбка. Хорошо, что в комнате темно.
— Ну да, конечно. Не порть момент, Решетникова, — хмыкает Кравцов. — И не говори, что этого больше не повторится. Не обламывай меня так. Нельзя дать попробовать десерт, а потом спрятать его в холодильнике. Тем более я твой законный муж и твоя обязанность — угождать мне, — самодовольно заключает он.
— Не буду, иногда мне тоже хочется нарушить свою диету и полакомиться сладким. Это ведь неправильно — искать встреч с другим мужчиной, когда под сердцем ношу твоего ребенка.
Поэтому ты мой единственный вариант на следующие пять месяцев, — тяжело вздыхаю я, потому что и в самом деле так думаю. Да и не привыкла я по мужикам бегать, у меня их всего-то два было. За двадцать восемь лет. Господи, чем я занималась все это время?
Даня напрягается после моих слов. Его пальцы с силой впиваются в мою кожу. Ему не нравится то, что я сказала, но он никак не комментирует это.
