— Если он решил продинамить меня, я его убью. Клянусь, — зло рычу я.
— Я тебе говорила, Мил, хорошенько подумай, прежде чем связываться с ним, — поджимает губы Таня и подходит к окну.
— Нашла! — вскрикиваю, доставая из тумбочки телефон.
Набираю Даню — к моему удивлению, он берет трубку после первого звонка.
— Мил, я уже почти на месте. Немного неудачно отпраздновали мальчишник, только не злись. Все будет хорошо, — виноватым голосом произносит он, что так не свойственно для него.
— Ну слава богу, Кравцов! Я уж начала перебирать в голове способы твоего убийства.
У тебя есть еще семь минут, чтобы одуматься, в противном случае — никаких вечеринок и других женщин до самого развода.
— Это ты мне сейчас условия ставишь? Нужно было прописать все это в брачном контракте, который мы вчера оформили у нотариуса.
— Нет, Кравцов, это я тебя предупреждаю. Как только нас объявят мужем и женой, никаких публичных интрижек, ясно тебе? Не хочу быть посмешищем в глазах других.
— О, свет очей моих, Решетникова, мне нужна только ты, и ни одна девушка в мире не сравнится с твоей красотой и умением выносить мозги, — произносит нараспев и смеется Даня.
— Все, я на месте. У тебя есть минутка, чтобы осознать, что ты замуж выходишь за Даню-пиранью, — прыскает он, вспоминая давнее прозвище, которым я наградила его в школе. А что? У него брекеты были в старших классах, и он и в самом деле был похож на пиранью. Зато сейчас улыбка настолько идеальная, что хочется закрыть глаза, а то вдруг ослепну.
— Тань, позови папу, Даня уже здесь.
— Делаю глубокий вдох и проверяю макияж в зеркале. По коже проходят мурашки, когда беру в руки букет и становлюсь у двери. Прикасаюсь ладонью к своему все еще плоскому животу. — Ну, привет, малыш. Видишь, на что ради тебя идет мамочка? А может, пошлем к черту твоего папу и рванем вдвоем на моря?
Признаться честно, чем ближе момент икс, тем больше становится желание сбежать. Все вдруг начинает казаться таким абсурдным, вся эта любовь на публику, безупречная идеальность и фальшивое счастье в наших с Даней глазах.
Хочется уснуть и очнуться в другом месте.
Я делаю глубокий вдох. У меня все еще есть время, чтобы отменить все. Минуты три в запасе. Этого ведь должно хватить, правда?
Одумайся же, Мила, это ошибка.
Сердце грохочет в груди, перед глазами все плывет. Мне становится не по себе. Страх закрадывается и медленно душит меня, мешает трезво мыслить.
Я затравленно оглядываюсь по сторонам. Вызвать такси. Да. Точно. Это ведь так просто.
