— Пф-ф-ф, ты привез мне клубнику, которую морозила твоя бывшая?
— Ну, это единственная клубника, которая находилась поблизости. Если тебя что-то не устраивает, могу выбросить, — с вызовом смотрит на меня, а я же вдруг понимаю, что Даня сорвался посреди ночи по моему звоночку и сразу же бросился исполнять мою просьбу. Вот это поворот. Что ж, возможно, быть беременной от него не так уж и плохо. Клянусь, отыграюсь за все обиды и унижения, которые мне достались от него в школьные годы.
— Она холодная, — морщусь я, когда моя рука становится ледяной.
— Хочешь, чтобы я заболела?
— Так подожди, пока разморозится, — с раздражением и каким-то разочарованием во взгляде.
Смотрит на меня как-то странно, словно и не было того Дани, который орал на меня утром. И вчера.
— Спасибо.
Неужели я и в самом деле это сказала? Ох, это точно все гормоны.
— Не за что. Всегда рад стараться, — его голос сочится сарказмом, он шутливо отвешивает мне поклон, а потом проходит вглубь квартиры, снимая на ходу свитер.
— Эй-эй-эй, ты что делаешь? — ошарашенно наблюдаю за тем, как он тянется к пряжке ремня.
— Спать собираюсь, — как ни в чем не бывало выдает он.
— Спасибо за клубнику, но спать ты будешь дома. — Хватаю со стула его свитер и бросаю в Даню. — Не смей снимать джинсы! Клянусь, если ты это сделаешь, накормлю тебя этой клубникой так, что всю жизнь не забудешь.
— Мне утром на работу рано вставать, пока доеду до дома, уже и рассвет наступит. Поэтому, Решетникова, сегодня мы будем спать как самая настоящая семья: папа, мама и фасолинка.
— Не-а, Кравцов, нам с фасолинкой будет тесно с тобой в одной кровати.
— Не волнуйся, я не займу много места. — Посылает мне нахальную улыбочку, стягивает с себя штаны и нагло заваливается на мою постель.
— Я предупреждала тебя, Кравцов. — Я осторожно вылавливаю из контейнера одну из оттаявших ягод, прицеливаюсь и бросаю в Даню. — Упс, — выпучиваю глаза, когда он с недоумением смотрит то на меня, то на клубнику, которая приземлилась на его грудь.
А потом с непроницаемым выражением лица подносит ее ко рту и съедает.
— М-м-м, вкусно, — усмехается он, изображая высшую степень наслаждения.
— Я не шучу, возвращайся в свою пещеру плебея, эта мягкая кроватка не для тебя, — заявляю я, сама же пробую одну из клубничек и нарочито долго облизываю пальцы. Глаза Кравцова загораются. А еще он очень быстро накрывается по пояс одеялом. Какой стеснительный мальчик.
— К твоему сведению, Мила, плебеи не жили в пещерах.
