Потому что общий ребенок означал бы, что нам с Кравцовым до конца жизни придется регулярно общаться. И я бы даже не обиделась на него, я бы и сама так сделала. Любоваться его наглой рожей несколько десятков лет, знаете ли, не самая лучшая перспектива в мире.
Я приезжаю в клинику за час до назначенного времени, на случай если гинеколог освободится раньше. Сажусь на мягкий диванчик и жду, когда меня позовут. Словно по насмешке, вокруг меня одни беременные женщины с огромными животами. И когда я понимаю, что у меня будет такой же, впадаю в настоящую панику.
Сколько времени нужно будет на восстановление? Когда я смогу снова начать работать? Останутся ли на животе жуткие растяжки? Вдруг у меня случится гормональный сбой и меня разнесет как шар?
Все эти годы я не позволяла себе съесть даже кусочек торта. Страх потерять форму был отличным стимулом, чтобы следить за своим питанием, а тут такое… Я слышала, что во время беременности нападает жуткий аппетит и контролировать это невозможно.
Мне резко перестает хватать воздуха.
Все эти страхи одновременно и глупые, и настолько оправданы, что у меня начинает кружиться голова. Или же это оттого, что я сегодня так ничего и не смогла съесть?
— Мила Решетникова, — звучит доброжелательный голос медсестры, которая выискивает взглядом меня.
— Да, это я. — Я поднимаюсь с дивана и на негнущихся ногах следую за ней. Она толкает дверь кабинета, кладет на стол Александры Ивановны распечатку и выходит, оставив нас наедине.
— Итак, какие у вас жалобы? — Женщина окидывает меня взглядом, и я прекрасно могу прочитать ее мысли.
Она приняла меня за чью-то любовницу или избалованную папину дочку.
Длинные ноги, короткая юбка, высокие ботфорты, дорогие украшения, мои губы слегка «усовершенствованы». Не смогла устоять перед соблазном, будучи молодой и глупой, но внезапно привыкла к такой их форме и продолжаю поддерживать. Того, что они не натуральные, почти не видно. Лишь небольшая коррекция.
— У меня задержка, и… я сделала несколько тестов на беременность.
Все они оказались положительными. Это может быть ошибкой? — с надеждой спрашиваю ее. Наверное, в моих глазах отображается реальный испуг, потому что выражение ее лица внезапно смягчается.
Губы Александры Ивановны растягиваются в легкой улыбке.
— Ну, шанс есть, но очень маленький. А вам чего бы хотелось? — мягко спрашивает она.
— Мне нельзя сейчас быть беременной. У меня работа, — ошалело качаю головой, наконец-то в полной мере ощущая ужас происходящего.
