По три раза в неделю. Оля на мне была, папа на хозяйстве. Денег никогда не хватало, но никто не жаловался. Как мама говорила: одеты, обуты, не голодные — и то хорошо.
Даня тянется за термосом, подливает мне чаю и свою чашку тоже наполняет. Делает глоток. На меня не смотрит. Мне почему-то кажется, что ему стыдно. Фактически он признался мне в своей былой нищете. Но разве этого стоит стыдиться?
— Как-то зимой морозы ударили сильные, все замерзло. Река ледяной коркой покрылась. Отец пошел за рыбой и по пояс провалился.
Пока дошел домой, промерз до костей. А через несколько дней слег с простудой. Мы думали, поболеет недельку и очухается, не первый раз ведь. Помню, как по ночам он сильно кашлял, неделю жар не спадал. У нас и врача-то в деревне нет, вызвали из соседней, там амбулатория. Отца послушали и сказали в город везти, а у нас денег ни за машину заплатить не было, ни за лечение. Выписали антибиотики, таблетки какие-то, но… Папы не стало. За три недели сгорел.
Я нахожу ладонь Дани, переплетаю наши пальцы и сжимаю легонько, давая понять, что рядом с ним.
Что все позади. В горле застревает ком, мне становится так больно за Даню, что на глазах наворачиваются слезы. Я не представляю, как пережила бы потерю родителей. А он смог. Справился. Он сильный.
— Мне жаль, хотя мои слова вряд ли что-то изменят, — тихо произношу я. — А мама? Что с ней случилось? — мои слова звучат мягко, я словно разговариваю с маленьким ребёнком, а не со взрослым мужчиной.
— Утонула. Я девятый класс оканчивал, готовился поступать в автомобильно-дорожный колледж.
Хотел как можно быстрее работать где-нибудь устроиться, чтобы матери помогать и Олька чтоб ни в чем не нуждалась.
Даниил тянется за чашкой, смачивает губы в напитке, тянет вниз молнию спортивной кофты. Ему тяжело даются слова, но он продолжает:
— Мы два года еле концы с концами сводили. Мама утром сети проверяла, я на электричку шел, тут остановка километрах в четырех есть, билет дешевле, чем на автобус. Экономили, как могли. В город ехал, там рыбу продавал и обратно возвращался.
Помню, первый раз поехал, совсем пацаном был. До этого в городе-то раз пять был, на море ездили с мамой и сестрой. Толком ничего не знаю, народа валом. Автобусы. Страшно, — усмехается он и все же переводит на меня взгляд.
Даниил смотрит на меня с грустью, но ласково. Я не могу удержаться. Тянусь к нему и мягко касаюсь губами его губ. Целую медленно и неторопливо. Обнимаю его за шею. Притягиваю к себе. Слышу его частое рваное дыхание.
