— Загадаем желание? — предлагаю я.
Даня переводит на меня взгляд, а потом серьезно произносит:
— Мои все уже сбылись. Нечего загадывать больше.
— Ну, нет, так не пойдет. Все о чем-то мечтают.
Даня не отвечает, его лицо медленно приближается ко мне, губы застывают в миллиметре от моих. Я чувствую его дыхание, он мое.
— Целуй уже, — шепчу ему и он подчиняется.
Ох, всегда бы таким послушным мальчиком был.
Даня целует меня нежно. Растягивает удовольствие. Проводит языком по нижней губе. У нас два часа впереди, спешить некуда.
Я чувствую как мое сердце ускоренно бьется, а по всему телу расходится приятное тепло. Даня углубляет поцелуй, превращая его в далеко нецеломудренный. Из моего рта срывается стон, когда его ладонь проникает под край моей кофты.
— Дань, — стону ему в губы, желая большего, но Даня резко отстраняется.
— Что это? — с паникой в голосе спрашивает он и оглядывается по сторонам. — Почему мы остановились? Оно сломалось, да?
Я смотрю на него и не могу сдержать улыбку.
Такой большой и такой пугливый. И я начинаю смеяться. Громко и заливисто. Даня же все смотрит на меня и я замечаю как его взгляд теплеет, а в глубине глаз появляется то, чего я раньше не замечала.
— Это всего лишь остановка. На минуты три. Ты что, никогда не был на Колесе обозрения?
— Я что на самоубийцу похож? — самодовольно хмыкает он.
— Скорее на трусишку. Но не волнуйся, Кравцов, я сохраню твою тайну, — подмигиваю ему и протягиваю в его сторону сладкую вату.
— Хочешь? — предлагаю я и Даня отщипывает кусочек.
Что можно успеть сделать за два часа, находясь на высоте птичьего полёта? Мы с Даней успели многое.
Вспомнить былые времена, перебрать имена девочек и мальчиков для нашего малыша. Поспорить. Обидеться друг на друга. Помириться. Помечтать. Насладиться огнями ночного города. А за три минуты, что каждые пять кругов наша кабинка замирает на высоте, даже сделать то, о чем нельзя знать детям.
Сначала Даня довёл меня до пика.
А в следующий раз я его. Мы целовались как обезумевшие, дачками друг друга, вели себя расковано, идя на поводу своих желаний.
Нас словно подменили. И не было тех недомолвок, холодности и раздражения, что всегда присутствовали в наших отношениях. Отгороженные от всего мира мы остались лишь вдвоём.
— С днём рождения, — целую его губы в который раз за вечер, забыв обо всех своих внутренних наставлениях. А Дане, кажется, нравится все это.
