Говорят, люди, у которых очень сильно что-то болит, со временем, привыкают к этой боли, и она перестаёт быть острой. Надеюсь, и со мной так когда-нибудь произойдёт. Давид будет болеть во мне всю жизнь, но когда-нибудь я с этим свыкнусь…
Я настроилась полностью посвятить себя малышу. Перестать строить призрачные иллюзии по поводу того, что Давид когда-нибудь опомнится, попросит прощения, разведётся с Элей и у нас будет настоящая семья… Нет, пора снять розовые очки. Тот, кто обманул однажды, обманет снова. Непременно обманет…
Мне нужно выключить гордость и прекратить надеяться на лучшее.
Пора стать реалисткой и делать только то, что принесёт пользу моему ребёнку."
"А для него будет хорошо, если я сейчас уеду. Просто сбегу от всей этой драмы, в которую меня втянул некогда любимый мужчина… Я понимаю, что Эля, скорее всего, наплетёт ему про меня что-то ужасное, скажет, что купила меня, или нечто подобное… И Давид ей непременно поверит! Ведь, он всегда верит всем, кроме меня…
Плевать! На всё плевать!
Я взяла у Эли триста тысяч.
Она спросила, сколько мне нужно, чтобы я свалила из их дома, и я назвала эту сумму. Помню, как она переспросила: «в долларах?», а я подумала, что она шутит и сказала, «в рублях».
В любом случае для меня это огромные деньги. Полгода на двух работах, и то, наверное, не накопила бы… Этой суммы хватит, чтобы обустроиться на новом месте. Прожить какое-то время, а потом вернуться. Бабушка пробудет в больнице ещё месяц. Надеюсь, что за это время страсти поулягутся…
Вообще, сейчас мне не хочется загадывать.
Не хочется планировать…
Мне просто хочется хоть немного спокойствия. И ещё, пожалуй, стать как можно дальше от Давида.
Поезд делает очередной поворот, и я чуть слышно охаю, видя впереди море… Оно неспокойно. Высокие волны с силой ударяются о берег. Покрывают его шипящей пеной и тут же сбегают обратно по влажной гальке.
Улыбаюсь. Тысячу раз в фильмах видела, но теперь, когда вживую… Совсем по-другому воспринимается!
Смотрю на экран телефона и вижу пропущенный от бабули.
Вчера весь вечер и ночью я была вне зоны доступа, но теперь, видимо, сеть появилась.
- Алло, бабуль? – перезваниваю. Только бабушка знает мой новый номер – больше никто.
- Настенька! Солнышко! – голос у бабушки бодрый, но взволнованный. За её здоровье я буду вечно благодарна Давиду. Только потому, что он спас мою бабушку, я разрешу ему видеться с ребёнком, когда тот родится. Если, конечно, у него самого возникнет такое желание.
