Сама не знаю, откуда во мне столько смелости! Наверное, всё дело в том, какой ушат помой на меня вылился с тех пор, как закрутилась вся эта история с Давидом. После унижений от любимого кожа у меня будто стала толще, и теперь мне уже всё равно, что будут думать обо мне посторонние люди…
Прохожу в кабинет и сажусь за свой секретарский стол."
"День проходит в бесконечных встречах с богатыми парами, желающими усыновить ребёнка. Если раньше, ещё до беременности, я воспринимала всё это просто как работу, то теперь эти встречи стали мне противны.
Я начинаю задумываться над судьбой каждого усыновлённого малыша, и невольно оцениваю этих богатых, капризных и избалованных жён с точки зрения их пригодности к материнству… Наверное, я необъективна, потому что в каждой из них вижу Элю, жену Давида… И поэтому ни одна из кандидаток не проходит мой строгий отбор! Всё же, малышу лучше с мамой… С женщиной, которая любит его больше всего в жизни! А эти дамы будто себе новые аксессуары подбирают… Так мамами не становятся!
От этих бесконечных мыслей и переживаний я работаю медленнее, а к концу дня у меня вообще начинает побаливать низ живота.
Ксения Павловна гоняет меня вверх-вниз. В архив и обратно, потом снова в архив… Поэтому, когда наступает пять вечера, я невольно чувствую, каким плотным стал живот.
С трудом надеваю пальто. По спине пробегает неприятный холодок.
Выхожу на улицу и вижу машину Давида. Наверное, впервые я рада её видеть!
Когда я подхожу к ней, задняя дверь открывается, и из авто выходит сам Давид…
Удивлённо моргаю.
Как же я рада его видеть! Стильное серое пальто, аккуратно уложенные назад волосы. Невольно любуюсь на его привлекательную и такую обаятельную внешность…
- Привет, - мужчина подходит ближе и ласково прижимает меня к себе в мимолётном объятии. – Как ты, Чертёнок? Ты какая-то бледненькая… - выражение его лица меняется, моментально становясь озабоченным.
- Давид, - выдыхаю, чувствуя, как на лбу выступает пот. – Мне как-то нехорошо…
Опираюсь о его руку. Давид тут же сажает меня в машину, потом оббегает её и садится радом.
- Давай, Борь, поднажми! В клинику! Скорее!
Давид прислоняет меня к себе и ласково гладит по волосам.
- Я боюсь… - тихо шепчу его, и его объятия становятся крепче. – Боюсь за малыша…
- Тихо, маленькая, я с тобой, - чувствую, как дрожит ладонь Давида. Он тоже волнуется, хоть и старается не подавать вида.
Танков расстёгивает моё пальто и кладёт руку на низ живота, начиная медленно и очень плавно гладить меня.
