- Я люблю тебя, Давид! – радуется она, и в этот раз я ей даже верю. У нас с Элей странные отношения. Для кого-то они могут показаться дикими, но мы привыкли. Однако к нашему договорному браку она всегда относилась куда серьёзнее меня… Иногда мне даже кажется, что Эля, несмотря ни на что, искренне хотела выйти за меня замуж…
- И я тебя, - вздыхаю. Знаю, что подобные слова не должны быть звучать так вымученно, но… ничего не могу с собой поделать. С детства мне внушали мысль о том, что брак должен быть удачной сделкой и не более того.
Моя мать в юности сбежала из семьи. Не пожелала выходить замуж за выбранного дедом кандидата. Когда ей было семнадцать, она влюбилась в какого-то музыканта и сбежала с ним в турне по стране. В итоге на свет появился я, а дед вычеркнул мать из завещания. Половину моего детства мы скитались по съёмным квартирам, пока мать перебивалась редкими заработками. Мой биологический отец быстро слился незадолго до моего рождения, а мать ещё лет пять играла в гордость… Но в результате всё равно приползла обратно к деду, который поставил ей условие: он даст денег, но заберёт ребёнка и сам воспитает его в своём доме.
Мать согласилась, сбагрила меня, а сама продолжила жить в своё удовольствие…
- Так не терпится с ней познакомиться! – нетерпеливо говорит жена.
- Думаю, это случится в ближайшие пару дней, - обещаю ей я. – Уверен, девушка тебе понравится.
- Спасибо тебе Давид, это много для меня значит!
- Да, Эля, я помню, как ты хотела ребёнка. И теперь он у тебя будет, - решительно заявляю ей я.
– Это я тебе обещаю.
Слышу позади какой-то шорох и оборачиваюсь. Посреди кухни стоит Настя. Она смотрит на меня своими ясными глазами. Они обдают меня неприкрытым презрением…
Глава 17
Глава 17
Настя
Он дал мне сутки…
Всего лишь сутки. Двадцать четыре часа, в течении которых я должна решить как и за сколько я продам своего малыша. Беззащитный комочек, что живёт у меня под сердцем. Я ещё ни разу не видела его, но уже люблю так, как никого и никогда не любила…
После нашей ссоры Давид приставил ко мне своего водителя.
Теперь, вот, еду с незнакомым человеком в давящей тишине. Крики всё ещё стоят в ушах. Оглушённая и совершенно потерянная я направляюсь домой…
Кажется, в этот раз я перешагнула границу. Била Давида по лицу, орала и истерически плакала, не понимая, как он может быть таким жестоким. Мне казалось, будто в моей жизни есть два Давида. Один – принц на белом коне, которого я когда-то полюбила.
