– Мы покажем, как мы встречаем новичков, не так ли парни? – ржач стоял оглушительный – кадеты не прятались, тонкая серебристая пленка купола тишины переливалась сверху.
Никто не услышит, и не вернется – он шел одним из последних. Как слабак.
Чары мы бросили первыми – стазис, ещё стазис, стандартный щит, чтобы отвести пару плетений, но этого было мало, ничтожно мало – силы каждого примерно равны, а артефакты забирают перед броском по пустыне. Чтобы учились рассчитывать только на свои силы.
– Гаси его! Гаси!
Плетения мы словили в бок – два, и одно – в спину, тройной стазис не снять, даже будь мы Трибуном.
Песок обжигал лицо, и набился в рот, смешиваясь с вязкой слюной.
Суки.
– Переворачивай, снимай штаны, и брось «вязанки», я сниму стазис, хочу, чтобы он чувствовал, трахать бревно удовольствия мало…
– Быстрее, пока не хватились…
Мы взвыли беззвучно. Слезы обожгли глаза и сразу высохли на горячем ветру. Тройной – не снять, вязанки – можно.
Можно.
Верхний легкий тренировочный халат рванули первым, задирая вверх, штаны спустили вниз, и чья-то рука по-хозяйски хлопнула, огладив задницу.
– Красавчик, кожа нежная, как пух, и белая, как снег…
– Северяне, – выплюнул кто-то презрительно.
В голове зазвучали голоса, шипенье и образы… много образов… но слишком чуждые и слишком далеко, мы ещё не разу не пробовали “звать” на чужой территории.
– Снимай! – рука ещё раз хлопнула по заднице, и плетения стазиса упали.
Эту руку мы сломали первой.
Кость влажно хрустнула, и прежде, чем второй, тот, кто бросал чары, успел развернуться, уже рванули его за ногу, прикрываясь – плетения стазиса ударили ему в спину одновременно, и тело над нами неподвижно застыло.
Голоса в голове звучали все громче, твари пели, откликаясь на наш Зов, сила пела в крови, и дальше мы не церемонились.
– Кадеты! Пустынные выродки!
Молнии Наставника жалили больно – он расшвырял всех в стороны, как котят. Горячий песок обжигал голую задницу, как сковородка Маги.
Мы слизывали чужую кровь, которая смешалась с песком, и порыкивали от удовольствия.
Кровь. Тут много крови. Голоса пели и звали, и вели… уже идем, уже идем, уже идем…"
"– Шекковы выродки! – снова выругался Наставник. – В карцер! Всех – на декаду! Надеть штаны, кадет! Стройся!
Трое подвывали, баюкая сломанные руки – и их стоны были куда лучше той музыки, что звучала в Императорской опере. С двоими мы сочтемся позже.
