Но это было невозможно – никто не отправит меня на декаду–другую в горный Монастырь, чтобы под звуки гонга, встречая холодные горные рассветы, я нашла баланс внутри себя. Протаптывала тропинки по свежевыпавшему снегу верхних склонов, кричала бы, подражая орлам в небе, сложив ладони лодочкой у рта, ела простую и постную еду, спала и просыпалась под звуки гонга, четко следуя распорядку и… была бы ограждена от того, что творилось вокруг.
Спокойным был только один человек в поместье – дядя. Новости о запечатанном алтарном зале и реакции предков он выслушал молча, отобрал тапок, набросил купол тепла и даже налил горячего чаю, нарушив собственные предписания.
Дядя – знал.
Не знаю откуда, но он знал, что просто не будет – предки не примут Данда так просто. «Мои грехи» – выдохнул он тихо, и вытащил несколько страниц из стопок, которыми был завален весь стол в кабинете.
«У нас есть четыре декады». Ровно четыре декады, иначе брат вернется обратно. Ровно столько выторговал дядя у предыдущего Главы клана Хэсау, чтобы попытаться.
– Выторговать больше? Увеличить сроки?
– Сро-ки, – протянул он по слогам и посмотрел на меня нехорошим взглядом, оценивающим, таким он смотрит на вассалов, прикидывая куда лучше пристроить таланты. – Хэсау был согласен. Он хотел сущую мелочь… равный обмен – декаду за декаду, зиму за зиму, которую Дандалион проведет здесь… чтобы попробовать сделать то же самое.
Я сдвинула брови – дядя говорил непонятно. Глава предлагал зиму?
– Обмен, – повторил дядя.
– Они хотели тебя.
Меня? Вместо Данда? Чтобы я жила у Хэсау, как Данд у нас?
– Но зачем? Я слабая…
– Именно поэтому. Род Блау одарил тебя… мало. Светлая, в детстве ты часто болела, – дядя снова пошевелил свитки на столе. – Иногда, – начал он пояснять крайне неохотно, – если сильный алтарь, вторая половина может быть сильнее первой… такие случаи редки, но бывали. И…, – тут он сделал паузу, – ты слабая Блау. Это признают все.
– Они считают, что...?
– Они считают, что кровь Аурелии сильнее, и ты бы давно поняла это, если бы тебя принесли к Алтарю Хэсау.
Дядя смотрел в окно. Светляк над головой порхал, чуть подрагивая, и освещал его спереди – я видела широкие, развернутые плечи, руки, сложенные за спиной…
– Обмен, – повторил он отчетливо. – И выбор.
В кабинете пахнуло силой, как будто волна воздуха прошлась от одной стены до другой.
Ребенок в обмен на ребенка? Глаза защипало, к горлу подкатил противный и едкий ком.
– Запомни.
