Если тебя не сожрали твари – выход всегда есть, так говорили в Легионе. «Или тебя не затянуло в Око» – добавлял претор Фейу.
Выход всегда есть, но этот псаков выход не находился. Я промаялась до самого рассвета – полоска розового неба уже алела за окном. Запели птицы, и стая поднялась в небо, кружа над садом – и одна небольшая птичка, с ярким, но простым оперением затесалась между ними… зимородок. Один из тех, что я выпустила из клеток вчера. Глупая птица не поняла, что ей надо лететь домой, на Север, что ей нечего делать в чужих местах.
– Глупая, глупая птица, – я просунула пальцы сквозь невидимые решетки и высунула нос наружу – до сих пор пахло… нейтрализатором. – В отличие от меня ты – свободна, лететь куда хочешь… Лети… Ты чужая здесь. Чужая, – прошептала я тихо.
Совсем как я.
Кораи думают, что поймали Наследницу рода Блау – в той жизни я никогда ей не была. Но была – Главой. Без печати. Без прав. Без алтаря. Без земли. Без вассалов. Глава по факту существования, потому что я была последней, кто остался.
«Рейну может вызвать только равная» – так написала мистрис Лидс, когда я расшифровала символы на платке, который передал с подарками Аксель. Платок из книги по артефакторике, заботливо упакованной Гебом, я спрятала загодя – и не зря. Пирожки и сласти лежали не так, кто–то проверял вещи в комнате, пока меня не было, и все наряды, которые готовили для меня – вернулись на свои места.
«Может вызвать равная, и подтвердить, доказав, что превосходит в силе».
Кто вообще может превзойти Рейну в силе на территории гарема, если в ее руках сосредоточена вся власть? Или имелось ввиду поединок? Вызвать старуху в дуэльный круг? Но она превосходит меня по силе источника. Вызвать на турнир по целительским плетениям? Чушь псакова.
Мистрис написала много, но я смогла перевести только эти две фразы – и то, по наитию. Нужно было сразу сказать ей, что мое знание гаремного языка далеко от идеального.
Я почти медитировала на черные символы, нанесенные тушью на простом белом хлопке, но это не приблизило меня к пониманию.
Платок я сожгла, потратив треть ночи на бесплодные попытки расшифровать.
– Следует признать, что ты – дура, Блау, – пробормотала я себе под нос. – Будем считать, что с Рейной мы – равны, а в чем можно превзойти нужно подумать…
Птицы за окном загомонили, разделились и одна часть, пикируя, начала отгонять другую, ту, к которой и прибился зимородок – как будто гнали чужого.
