– Обиделась? – я с удивлением обернулась к дяде.
– Данд, – пояснил он. – На его месте… о-би-де-лась-бы? – Произнес он по слогам. Голос дяди звучал странно, казалось, он с трудом четко выговаривает слова.
– Если бы мой отец оставил меня до шестнадцати зим на воспитание в чужом клане и приезжал бы два раза за сезон?
Дядя поморщился.
– Если бы мой отец отказывался называть меня дочерью, пока алтарь, – я хмыкнула, – и предки не решат – достойна ли я носить родовое имя? Если он не представил бы меня семье, как полагается?
Дядя молчал – я подошла ближе и втянула носом воздух – права.
Пахло табаком, дымом, артефакторной смазкой и… алкоголем. И дядя явно пил не мирийские коллекционные вина из погреба.
– Обиделась бы? – Повторил он настойчиво, и попытался встать из кресла, пошатнулся и рухнул обратно.
Пьян. Дядя – пьян. Это второй раз в жизни, когда я имею честь лицезреть, как сир Кастус Блау… нажрался, как сказала бы Нэнс. Вусмерть пьян.
– Думаю, у меня было бы очень много вопросов к отцу, – ответила я осторожно.
Как обращаться с ним, я не понимала. – И я не пошла бы к алтарю, пока не получила бы на них ответов.
– Достаточно.
– Но Данд не я."
"То, что Данд пойдет вниз и пройдет ритуал – я знала. Как и то, зачем ему это. Чтобы потом всю жизнь доказывать, что он ничуть не хуже Акселя Блау, доказывать себе и всем окружающим, что он достоин. Доказывать, и умереть из-за этого в конце концов. Дяде бояться не стоило.
Данд никогда не был похож на меня.
– Ты знаешь, как его называют за спиной дядя? Как его называют у Хэсау? – я прошла вперед ещё пару шажков. – Мне говорил Люци.
– Люциан слишком много болтает… слишком…
– Его называют неполноценным. Не Хэсау и никогда не будет им, – его учили только управлять силой, но никаких клановых секретов. – Твоего сына называют неполноценным, дядя. Сына, которого ты даже не можешь назвать своим.
– Вон!
Меня вынесло за дверь раньше, чем я успела открыть рот, впечатало в стену – и дверь библиотеки хлопнула прямо перед моим лицом.
Чистые свитки рассыпались по коридору вокруг белым веером.
Все пьяные не соизмеряют расход силы.
С пола я поднималась кряхтя, плечо чесалось – хотелось расцарапать до крови, но оставалось только терпеть. Больше всего мне хотелось показать двери неприличный жест и отправиться спать. Просто – спать.
В библиотеке что-то рухнуло, зазвенело, и стало тихо.
