Для всех, кроме меня. Блау – ты идиотка.
Я прикусила губу, думая.
Игры Кораев, как городские круги – в каждом большем, есть следующий, следующий, следующий, пока все лучи не сойдутся в одной точке. Это открытие темного дара заставило их действовать прямо и быстро?
– И ещё...
– Помолчи. Думаю.
Кантор послушно заткнулся, сел в кресло во главе стола и внимательно наблюдал, как я меряю шагами кабинет – из угла в угол.
– Ты знаешь кандидатуры? – выдохнул он осторожно, после моего пятого захода.
– Знаю.
Не знаю. Не важно, – я резко взмахнула рукой – кольца вспыхнули на пальцах, и я прищурилась. – Ты – спрашивал. Я – уже выбрала жениха, и это не сир из клана Кораев... и... ты мне должен. За сегодняшнее.
Кантор подался вперед, когда я обернулась к нему резко – юбки ханьфу взвихрились вокруг ног.
Насколько далеко зашли южные игры Тиров? Насколько он независим в своих решениях? Сколько свободы оставил ему Глава? Можно ли делать на него ставку?
Пахнуло морозным ветром, снегом, и запахом крови.
.. глаза в глаза... этого мало... ничтожно мало, но ничего кроме алых всполохов сигнальных вышек у меня не было на руках. И лабиринта. За спиной. И ... площади.
– Мне нужна помощь, Тир. Мне очень нужна помощь.
***Пирамидка над столом вращалась медленно – по кругу, сияя над артефакторной подставкой – грани переливались и сияли – музыка наполняла комнату. Фейу была так щедра – или чтобы замолить грехи – сделала любезность и отдала личный музыкальный артефакт, чтобы я взяла с собой.
«Тебе нужно продолжать заниматься танцами и в гареме, Блау».
«От тебя одни проблемы, Фейу».
Но на самом деле глаза Марши были виноватыми – полагаю, Вестник от претора Фейу она уже получила. От кузена Фейу – поправила я саму себя. Если чей-то язык не был таким длинным, а высокомерие не равнялось пикам Лирнейских по высоте – мы бы не имели то, что имели.
Но поединок с южной сирой – это то, что волновало меня сейчас в самую последнюю очередь.
Мелодия цитры взмыла вверх, звуки сплетались под потолком в незримую вязь, отражаясь от купола тишины, который переливался по периметру спальни серебром, создавая удивительной красоты рисунок – как будто музыка создавая картины на границе силы, которые вспыхивали и гасли, следуя за нотами, прокатываясь волнами от одной стены до другой.
Ариетта из известной столичной оперы стонала от неразделенной любви. Репертуар Фейу был очень ограниченным.
Нижнее платье я одевала медленно.
