Думала, нехитрая процедура вернет ей бодрость, но стало только хуже, из ванной она выползла с трудом. Понимая, что домой ей никак не доехать, Малкина решила попросить помощи у Марины. Вошла в кабинет психотерапевта и увидела, что той на месте нет.
Квартира, где врач занималась с бесплатной группой, явно была не жилая, арендованная для работы. Лариса, цепляясь за стены, обошла все комнаты, кухню и никого не обнаружила. Очевидно, душевед не заметила занятого санузла и ушла, полагая, что вся группа разбрелась по домам.
Замок на двери был из тех, что защелкиваются сами, и Малкина могла спокойно открыть его и уйти, захлопнув за собой створку. Но ее просто валил с ног сон. Лариса добралась до самой маленькой комнаты, где стоял диван и никогда не бывали пациенты, упала на него и погрузилась в сон.
Разбудили ее громкие голоса. В первое мгновение Ларисе показалось, что она дома, а кто-то стоит над ней и говорит, говорит, говорит… Но уже через секунду она окончательно проснулась, хотела встать, пойти к Марине, извиниться за то, что без спроса прилегла, но ноги не слушались, ее охватила слабость.
А голоса за стеной все звучали. Лариса невольно прислушалась к ним и замерла – Марина и какая-то девушка весьма откровенно обсуждали невероятные вещи. Психотерапевт, совершенно уверенная, что посторонних здесь нет, проводила индивидуальный сеанс терапии, а посетительница, не сомневавшаяся, что ее откровения слышит только врач, изливала душу.
Так о чем секретничали Марина и пациентка?"
"Девушка, которую душевед называла Аней, жаловалась на затрудненность дыхания, на то, что ей в последнее время неожиданно сделалось резко хуже, приступы удушья повторяются чаще и чаще, сопровождаются тошнотой, ознобом.
– Большой трагедии в этом нет, – проворковала Марина, выслушав бедняжку. – У тебя уже бывали рецидивы, и мы с ними успешно боролись. Ну-ка, скажи, что лучше всего тебе помогает?
– Сеанс глубоких воспоминаний, – ответила Аня.
– Начнем, – обрадовалась психотерапевт.
– Смотри сюда внимательно. Ты чувствуешь тяжесть в руках, пальцы делаются горячими, мягкими…
Лариса, тоже слушавшая врача, чуть снова не уснула, но поборола сонливость.
– Рассказывай, – вдруг велела Марина.
– Мне четырнадцать лет, на дворе июль, я за городом. Еду на мотоцикле, – уже другим голосом завела Аня. – Папа только что подарил мне его на день рождения, потому что я так просила скутер, что у меня случился очередной приступ.
