– Значит, если Миша вовремя не появится у вас, его объявят в розыск? – стараясь казаться спокойной, спросила Лариса.
– Думаю, да, – не моргнув глазом, солгал Рыков.
Малкина выпрямилась, вздернула подбородок и решительно сказала:
– Вы оставляете Михаила в покое, а я рассказываю о преступниках, которые вот уже на протяжении многих лет убивают людей. Без меня вам их никогда не поймать. С виду они добропорядочные граждане, отец и дочь, а в действительности отправили на тот свет не один десяток несчастных. Идите и скажите шефу, что Малкина предлагает обмен: она с сыном остаются на свободе, а следствие получает имена опаснейших преступников.
– Мне нужна хоть какая-то информация, чтобы с ней пойти к начальству, – сухо сказал Рыков.
– Я дала вам сведения: убийцы – отец и дочь, – не дрогнула Малкина.
– Этого недостаточно, – уперся Костя. – Имя, фамилия?
– Но я же не дура, чтобы ответить на этот вопрос, – резонно заметила Лариса. – Сначала дайте обещание отпустить нас, потом узнаете подробности.
Скажите начальству, что Миша и я не совершили ничего ужасного. Ну да, вам хочется наказать акушера. Но Миша тут вообще ни при чем. Анюта оказалась хитрой жабой! Да, девица забеременела от моего сына, этого я не отрицаю.
– И правильно делаете, – сказал Константин. – Думаю, вы понимаете, что в нашем распоряжении есть биологический материал для определения ДНК. Доказать, что ребенок от Михаила, не составит труда."
"– Нюта сначала понравилась мальчику, – продолжала Лариса, – но потом оказалось, что у нее мерзейший характер.
Она только прикидывалась невинной овечкой, а в действительности была алчной мерзавкой. Стала качать права, требовать от Мишеньки дорогих подарков, вознамерилась выйти за него замуж, давила на мальчика. Миша понял, что Кузнецова обычная хищница, и разорвал с ней отношения. Анюта вроде от него отстала, а потом, ба-бах, заявила: «Я беременна. Аборт делать поздно. Рожу младенца, твой отец нас всю жизнь содержать будет. Дрогнет сердце олигарха при виде внука!» Михаил никому не рассказывал о том, как поступил мой муж – выгнал из дома меня и сына, чтобы не тратить на нас деньги.
Но тут мальчику пришлось откровенно объяснить стерве: «Мой отец негодяй, мы с мамой от него ушли. Появление на свет младенца только разозлит папашу. Подумай и поступи правильно». Все. Больше он с ней не разговаривал.
Мне, слушавшей эти откровения, стало противно. Принято считать, что о покойных нельзя говорить ничего, кроме хорошего.
