– Чем больше думаю об этой истории, тем меньше она мне нравится и тем запутаннее кажется."
"– Странно… Зачем была затеяна столь сложная махинация, каков ее смысл? – принялась я рассуждать вслух. – Посадить Настю? Опорочить фонд? Сделать гадость госпоже Зуевой? Или есть еще какая-то причина, о которой мы пока не догадываемся? Как только поймем мотив, станет ясно, в каком направлении искать злоумышленника. Нина Феликсовна, можно я завтра приду в дизайн-бюро попозже? Хочу зайти в скупку и поговорить со вдовцом, мужем покойной Марианны.
Вероятно, он что-то знает и испугается, когда увидит: я в курсе, что кольцо поддельное.
– Да, конечно, – ответила Зуева, – спасибо за помощь.
– Ты говоришь прямо как полицейский, – протянул Вадим.
Я сообразила, что совершила ошибку, проявив чрезмерную активность, и постаралась исправить положение:
– Не имею ни малейшего отношения к профессиональным сыщикам, просто обожаю детективы, перечитала все книги Смоляковой.
– Фу, гадость! – скривился Вадим.
– Не нравится, не бери в руки ее произведения, – вдруг резко осадила сына родительница.
– Отлично тебя, Лампа, понимаю, сама фанатка творчества Милады, у меня дома три шкафа забиты ее книгами.
– Господи, мама! Лучше никому этого не рассказывай! – закатил глаза Вадим. – Хуже только признаться, что ходишь на концерты Макса Попова и рыдаешь, когда певца, наряженного в белые лосины, в украшенной цветами люльке с потолка спускают. Цирк прямо!
– Кстати о цирке. Вы случайно не расспрашивали тех, кто ходил на представление, где они сидели? – заволновалась я.
– Мог кто-то из них, например Кира, незаметно уехать?
– Нет, – ответила Нина, – билеты были во втором ряду, очень хорошие места, все рядом, напротив занавеса, откуда выходят артисты. Обычно если билеты бесплатные, то дают такие кресла, куда люди садиться не хотят, за колонной, например, или совсем сбоку. А нашим повезло. И никто не исчезал даже на короткое время, в антракте они гурьбой за мороженым ходили, в туалет ни один не отлучался, домой возвращались сплоченной компанией.
Попрощавшись с Зуевыми, я пересела в свою машину. Неожиданно ощутила озноб, поставила кондиционер на двадцать восемь градусов, выехала на проспект и позвонила Косте.
– Что случилось? – спросил Рыков.
– Почему ты сразу думаешь о каких-то происшествиях? Может, я звякнула просто так, узнать, что ты поделываешь, – укорила я приятеля.
– Вспомнить не могу, когда мне звонили просто так, с желанием узнать, чего я поделываю, – отбил подачу Рыков.
