Книга Бедовый 10. Ларь — читать онлайн бесплатно полностью

Вот тебе и сходил разобраться с налоговыми отчислениями, блин!

Впрочем, не успел я должным образом расстроиться, как Антон вернулся, да еще и не один. Он буквально волоком тащил за собой растерянного чужанина, внешностью напоминающего выходца из Средней Азии."

"До меня лишь теперь дошло, что именно происходит. Толстяк продолжал хрипеть, хотя по всем известным мне законам, должен был давно умереть. После того, как тебе проламывает череп громоздкая столешница, не выживают. Но то чужане, у рубежников были свои приколы.

— Андрей, отдай, — глухо прошептал старик.

Что интересно, чиновник даже не собирался спорить. По всей видимости, муки становились все ощутимее. Или в нем говорил уже не человек, а некая функция. Так или иначе, он протянул руку, даже не видя потенциальную жертву.

— Возьмешь?

Это не был голос, скорее набор отдельных звуков, который по какой-то случайности выстроился в слово. Мне даже показалось, что его произнес глухой, который лишь отдаленно понимал в голове, как оно должно звучать.

Несчастный чужанин оцепенел, не в силах двинуться. Я попытался поставить себя на его место. Притащили неизвестно куда, заставляют взять за руку почти мертвого человека. Да, такое себе зрелище.

— Бери! — приказал старик.

— Я не понимаю, — замотал головой чужанин.

— Мавлонов Хамза Хишанович, семьдесят восьмого года рождения, двоеженец. Одна жена с двумя детьми на родине, другая здесь.

Старик не говорил — припечатывал словом без всякого остатка и надежды. И с каждым новым предложением Хамза все больше бледнел.

— Либо сейчас возьмешь его за руку и скажешь «Беру», либо я выйду за дверь и твоя жизнь в этом княжестве… в этой стране, закончится.

Вот я всегда говорил, что уговоры вкупе с угрозами работают намного лучше простых уговоров. Потому что Антон еще не закончил, а Хамза схватил умирающего за руку с такой надеждой, словно мы все находились в ЗАГСе, и чиновник просто обязан произнести: «Да».

Мне казалось, что сейчас должна была случится «искра, буря, безумие». По крайней мере, мне моя инициация помнилась, как нечто из ряда вон выдающееся.