В дальнем углу буфетной находился шкаф, в котором прятался штурмбаннфюрер Ланке. Эсэсовцу повезло. Вместилище оказалось глубоким и пустым. Вадим осветил внутреннее пространство шкафа. На перекладине болтались одинокие плечики, пахло нафталином, как из старого сундука. Шкаф был вместительный. Помимо штурмбаннфюрера в нем запросто уместились бы еще несколько человек. Загадка не разрешалась.
Вадим перебрался в гостиную, оттуда в кабинет, осветил раскуроченные шкафы, в которых уже неоднократно копался вместе со своими офицерами.
Аккумулятор в фонаре был не вечный. Стоило поберечь его для более важных дел.
Он вернулся на лестницу и снова встал. Под ложечкой у него засосало. Здешние привидения были такие назойливые! Холл утонул в серой дымке.
Отворилась дверь. Из комнаты прислуги выскользнула еще одна личность в длинной накидке и заскользила к выходу. Зажегся фонарь в руке часового. Женщина отпрянула, но продолжала движение к выходу. Боец не стал ее останавливать. Это определенно была не старая карга Стефания.
Она подошла к двери и выскользнула наружу.
Часовой зашевелился, вышел из тьмы.
Злобин кашлянул, предупреждая его о своем приближении, спустился с лестницы и спросил:
– Эй, боец, почему у тебя посторонние разгуливают по замку?
Рядовой Зорин уже сменился. В караул заступил другой боец, очень рослый. Даже в темноте было видно, насколько у него оттопырены уши.
– Так это самое, товарищ майор, вроде не посторонняя она, живет здесь. Нам не приказывали останавливать местных. Да и что я ей скажу? Она же глухонемая, не услышит.
– Куда она пошла, скажи на милость?
– Не могу знать, товарищ майор.
Ох уж эти сообразительные головы! Те, что во дворе, не лучше, судя по тому, что не отослали девчонку обратно.
Злобин оттянул тяжелую дверь, вышел на крыльцо. Это был приятный контраст. Воздух освежал, дул бодрящий ветерок, ноздри приятно защекотал пряный аромат хвои. Лунный свет красиво разбрызгивал серебро на еловые лапы. Двор был пуст. Станка уже убежала.
Вадим спустился с крыльца, расстегнул кобуру.
Лунная дорожка убегала в заросли можжевельника, шевелились ветки под напором ветерка.
Из-за колонны выступил часовой с автоматом Судаева на груди. На углу заворочался еще один, но предпочел остаться на месте. Ладно, хоть не спали. Это уже хорошо.
– Товарищ майор, разрешите доложить. За время несения караульной службы никаких…
– Отставить, рядовой! Что значит никаких? А кто сейчас вышел?
– Так это здешняя блаженная, товарищ майор, – ответил боец.
