Муж и жена Кунце шли первыми, за ними пятились эсэсовцы, вели огонь. Теоретически в каждом из этих помещений Кунце мог припрятать свои документы куда угодно, в любую щель, забросить на шкаф, сунуть под подоконник. Времени на выискивание тайника у него не было. Он метался, не знал, что делать, но в итоге куда-то определил свое сокровище, потому что впоследствии его портфель оказался пуст.
– Фанатик какой-то, – пробормотал Баев. – Вроде гражданский специалист, не эсэсовец. Да еще и жену подверг такому риску.
– По сведениям, имеющимся у разведки, Рудольф Кунце был активным членом НСДАП, – сказал майор Поляков.
– Он полностью принимал идеи национал-социализма, и его жена была такой же. Умирать этот господин, скорее всего, не хотел, но свои секреты предпочел припрятать, до последнего надеялся сбежать, но все же от документов избавился. Помещение оказалось тупиковым, что стало для него очень неприятным сюрпризом. Винтовую лестницу наши люди заблокировали. Думаю, он собирался сдаться, а его смерть – просто случайность.
Погибший боец не собирался стрелять на поражение, но Кунце решил иначе."
"– Как ни крути, а материалы находятся где-то в этой анфиладе, – сказал Вадим. – Если Кунце спрятал их в актовом зале, столовой или в буфетной, то это мог видеть сбежавший штурмбаннфюрер. Но это не точно. Что было дальше, он не знает, поскольку сидел в шкафу в буфетной. То же касается и выжившей парочки, Хоффеля и Крауземана. Их взяли в предпоследнем помещении, в гостиной. Они могли видеть все, кроме того, что происходило в кабинете.
Или же ничего.
– Надавим на них? – предложил Кустовой.
– Можно. А сами что же, искать не будем? – В глазах майора контрразведки заблестел прохладный огонек.
Последующие полтора часа опергруппа и разведчик, примкнувший к ней, провели весьма содержательно. Они двигали мебель, опустошали выдвижные ящики и прочие емкости, проверили шкафы, буфеты, серванты. Офицеры простучали пол, настенные панели, искали пустоты, если находили, то отрывали панели и осматривали то, что было под ними, методично шли из одного помещения в другое.
В кабинете они работали особенно старательно, распотрошили канцелярский стол, перебрали пыльные тома в шкафу, снова двигали тяжелую мебель. С верхней полки посыпались тяжелые фолианты.
– Берегись! – крикнул Баев.
Пашка Куделин вовремя смылся, повернулся к проему и чуть не обмер от страха.
В коридоре стояла прямая как штык горничная Мирэла и пронзительно смотрела на безобразия, чинимые в помещении.
