Мужчина повернулся к женщине и разразился какой-то тирадой.
– Дорогая, так надо. Эти проклятые русские!.. – расслышал Вадим.
Женщина задрожала, натянула капюшон, отчего ее лицо окончательно ушло в слепую зону. Она раздраженно отмахнулась. Мол, делайте, что хотите.
Охранники заторопились, начали озираться. Они определенно что-то чувствовали. Все рослые, как на подбор, крепко сбитые, морально стойкие, уверенные в себе, готовые идти до конца.
Вадим кусал губы. Враги сбились в кучу. Их можно было перестрелять за несколько секунд.
Но это вершина снайперского мастерства – положить всех, кроме супругов в штатском. В текущих условиях сделать это было невозможно. Изнывали бойцы, терзались оперативники. Доколе будет продолжаться это измывательство?!
Майор Поляков, лежавший рядом со Злобиным, утробно сопел, нянчил рукоятку пистолета.
– Их двенадцать, Вадим Алексеевич, – прошептал он. – Десять человек охраны и семейная пара. Неплохой конвой. Вот нам бы такой.
– Станем важными персонами – получим. Главное, чтобы они в лес толпой не повалили.
«Хоть молись, ей-богу! – подумал Злобин. – Понятно, что на дорогу они не побегут. Это будет верное самоубийство. Путь к отступлению у них один – на север, в лес».
Местность там поднималась, но сравнительно полого, тропа петляла, потом исчезала за деревьями. Здесь произрастали ели с пихтами, пышные, сочно-зеленые, источающие терпкий аромат.
Немцы направились к тропе, растянулись вереницей.
Трое ушли вперед, с нетерпением озирались. Спотыкалась женщина, супруг поддерживал ее за локоть. Охранники наступали им на пятки, но не подгоняли, проявляли выдержку. Группа вышла на открытое пространство, до ближайших деревьев оставалось метров двадцать.
«Позиция удобная, можно перестрелять всех лишних», – решил Злобин и выкрикнул:
– Огонь!
Автомат выплюнул короткую очередь. Офицер, возглавлявший процессию, словно споткнулся, упал на колено, потом на грудь.
Вспыхнула стрельба! Наконец-то, дождались!
Треск ППШ перекрывал высокий голос лейтенанта Маркина:
– В гражданских не стрелять! Кто это сделает, лично прибью!
Лейтенант был с понятием, хоть и молод.
Охранники заметались. Женщина заголосила, присела на корточки, закрыла голову руками. Кунце попятился, лицо его исказилось от страха. Он забыл про свою жену. К нему бросились двое автоматчиков, закрыли спинами, стали строчить по кустам.
