Это выглядело как обычный день в психбольнице, но тем не менее. Могу предложить еще одно решение, с другого, так сказать, конца. Группу диверсантов перед уходом из расположения инструктировал штурмбаннфюрер Ланке, сбежавший из замка. Этот человек точно знает, где искать. Я уверен, в курсе и Рейзинг, возможно, кто-то еще. Диверсанты уничтожены, сказать им нечего. Местоположение батальона Эрика Рейзинга наше командование знает. Надо нанести удар, ликвидировать десантников, которых осталось немного, захватить живыми Ланке, Рейзинга, пару штабистов.
Улавливаете мысль, Иван Филиппович? Этих окруженцев в любом случае придется уничтожать. Не оставлять же их у нас в тылу? Да, процесс затянется, но мы ведь не торопимся. Главное, чтобы документы Кунце не достались немцам. Когда именно они окажутся у нас, не столь уж и важно. Разумеется, это не значит, что мы должны прекращать поиски в замке.
– Тогда сюрприз, Вадим Алексеевич, – сказал Гаврилович и окончательно помрачнел. – Это совпадение, зато какое досадное.
Ваши покойнички покинули расположение Рейзинга позавчера вечером, ночью вышли к замку Форгарош. Доложить о выполнении задания они не могли. Вы их убили. Но радиограммы от них уже не ждали. На рассвете остатки батальона Рейзинга были уничтожены нашей усиленной ротой, отлично зарекомендовавшей себя в боях на Кавказе. Напали внезапно, действовали эффективно, сбросили остатки эсэсовского войска в ущелье, где их и добила минометная батарея. Операция заняла не более часа. Наши потери в пределах разумного.
В плен попали несколько человек, но там не было никого в звании выше роттенфюрера. Личности установлены. Так что все, кто знал нашу тайну, погибли, включая Рейзинга и Ланке.
Новость была какой-то двоякой. С одной стороны, хорошо, а вот с другой – как-то не очень.
– Ладно, давайте позволим себе небольшой отдых, – проворчал Гаврилович. – Радирую в управление о наших величайших достижениях.
Уже смеркалось, когда Вадим связался с полковником Василевичем.
– Давненько не слышал твой голос, майор, – заявил тот.
– Вы там живы еще?
– Живы и помирать покуда не собираемся, товарищ полковник.
– Что там Гаврилович?
– Его группа прибыла в полдень.
– Да знаю, что прибыла, мне уже радировали. Стычек со смежниками не возникло?
– Живем мирно, товарищ полковник, работаем вместе. О достижениях говорить рано.
– На рассвете бери своих людей и выбирайся оттуда.
– Не понял, товарищ полковник. – От удивления у Вадима вытянулась челюсть.
