Красноармейцы таскали матрасы. Горничная Мирэла со скорбно поджатыми губами принесла раскладную ширму, которая была установлена в дальнем углу для удобства старшего лейтенанта Веры Павловны.
– Мало людей у вас, майор, – подметил Гаврилович. – Вы не в состоянии тщательно охранять эту глыбу. Вот и случаются с вами разного рода инциденты. Мои ребята вам помогут, но не забывайте, что это временное явление. Инцидент в дороге показал, что мы не в безопасности. Дело даже не в особом интересе противника к замку. Многие немецкие части остались в тылу, не смогли прорваться к своим.
Они разбиты, деморализованы, зачастую лишены командиров, но озлоблены и могут представлять реальную опасность. Знаете, майор… – Гаврилович чуть помялся и продолжил: – Невзирая на приказ, полученный от генерал-майора Девятова, мы не собираемся вмешиваться в вашу работу, в чем-то вас обвинять, учить, как правильно делать наше общее дело, или, боже упаси, угрожать трибуналом. Любой может столкнуться с объективными трудностями. Рассчитываю на совместную плодотворную работу.
– Майор опять покосился на перевязанную голову собеседника. – Думается, вам есть о чем рассказать.
– Как дела на фронте, Иван Филиппович? – спросил Вадим. – Мы уже трое суток оторваны от части, живем какой-то загородной жизнью.
– В целом неплохо, – ответил Гаврилович. – Сороковая и Седьмая гвардейская армии перевалами выходят к венгерской границе, взяли Тепишору, крупный оборонительный узел. Западно-Румынские горы пройдены. Венгерские части тесним уверенно, а вот об немецкие приходится спотыкаться.
Дерутся они ожесточенно, отступать не хотят. Мы блокируем горные участки, а потом утюжим их бомбардировщиками или артиллерией. На венгерскую границу выйдем ориентировочно через пару дней. Но там, увы, и встанем. Войска измотаны, понесли большие потери, отстало снабжение. Впереди триста верст глубоко эшелонированной обороны. С кондачка не взять. Будем копить силы, разрабатывать планы. Дел очень много, майор. Нам некогда прохлаждаться на вашем курорте.
Мы быстро завершим работу и сделаем вам ручкой. Давай, вводи в курс.
Экскурсия по замку затянулась. Гаврилович подходил к делу досконально, не чурался деталей. Он обошел все коридоры, забрался в одну башню, затем в другую, обозрел окрестности. Потом Иван Филиппович спустился в подвал. Он взял с собой своего автоматчика, видимо, не доверял людям Злобина, прошел вдоль камер, ознакомился с арестованной публикой. Сидельцы воротили лица, презрительно оттопыривали губы.
