Он видит, как Иветта вместе с мастером уходит в глубь салона. И здесь сотрудник делает ошибку: расслабляется, полагая, что Люка с намазанными краской волосами сидит в дальнем углу. Через час он начинает волноваться и узнает, что клиентка не стала причесываться, а покинула салон через заднюю дверь. А тем временем Люка, совершенно не таясь, въезжает во двор, входит в дом. Ее видят Маня и Катерина, но никто, естественно, не удивляется. Люка проходит в гостиную, открывает кран горелки и быстро уезжает. Домашние привыкли к неожиданным отъездам и приездам Дарьи и не придают этому большого значения.
Но бог опять бережет семью. На этот раз в роли провидения выступает Семен Андреевич. Восстановив камин, он забывает поставить так называемую вьюшку, и основная масса газа уходит на улицу. Но в комнате все же достаточно пропана, чтобы произошел довольно ощутимый взрыв. Люку задерживают на посту ГАИ. Виталия через десять минут берут в редакции. Собранных доказательств вполне достаточно для сурового приговора.
– Как ты мог так долго смотреть на то, что Дарью пытаются убить, и не вмешаться? Почему разрешил этой Люке войти в дом? А эти двое – Семен Андреевич и Жора, – ну хороши охранники, прошляпили! – бушевала Оксана.
– Видишь ли, – пробормотал полковник, – мы все время держали руку на пульсе, а тут чуть-чуть не успели, не смогли предотвратить взрыв.
– Нас могло убить, – налетела Ольга на Александра Михайловича, – а ты спокойненько поджидал, когда наберется нужное количество улик!
– Да нет… – принялся объяснять приятель.
"
"Но я не стала слушать его оправданий, а встала и пошла в спальню. Там на кровати сидел плюшевый медведь, подаренный Виталием. Я схватила ножницы и принялась яростно кромсать неподатливый плюш. Руки раздирали игрушку на части, а из глаз текли слезы.
Эпилог
Прошел месяц. В доме сделали ремонт, вставили стекла, починили камин. Холодным январским воскресеньем мы устроили праздничный обед. За стол сели все те же – Зайка, Кеша, Маня, Нюся, Семен Андреевич, Жора, полковник и я.
– Ну и жуть сотворили вы с гостиной, – хмыкнул Кеша.
– Уж старались как могли, – хихикнул Жора и протянул руку за хлебом.
Я машинально кинула взгляд на его татуированный палец.
– Да имя у меня там было, – расхохотался парень. – Наколол в восьмом классе «Лена», потом свести решил, когда в милицию попал на работу, да неудачно, след остался. Видели бы вы, Дарья Ивановна, свое лицо, когда я вам кейсик открыл!
– Я подумала: а мастер-то из бывших уголовников.
