«Вольво» остановят, а вот «Фольксваген», управляемый невесткой, – нет. Дело за малым – превратиться в Зайку. Самое сложное в этом плане было каким-то образом удержать Ольгу дома, но у нее очень кстати разыгралась мигрень.
Через полчаса я удовлетворенно разглядывала свое отражение в зеркале. Мы похожи – обе худощавые блондинки, правда, Ольга чуть поуже в бедрах, но, когда сидишь в машине, это не имеет принципиального значения. В качестве последнего штриха я нацепила на нос большие черные «блюдца». На улице сегодня светит яркое солнце, снег искрится, и очки в такой ситуации никого не удивят.
Мимо поста ГАИ я промчалась, как Зайка, взвизгнув тормозами, входя в поворот на третьей передаче. Невестка летает, словно ведьма на помеле, только пыль столбом. Гаишники приветливо мне помахали, я кивнула головой и понеслась по дороге, с ужасом наблюдая, как стрелка спидометра подбирается к цифре 100.
Театр Константина Пашина занимал небольшой полуподвал. В холле за столиком восседала дама лет пятидесяти в прозрачной шифоновой блузке, надетой на голое тело.
Немного странный наряд, если учесть, что на дворе морозный декабрь, а формы не слишком молодой кассирши далеки от совершенства.
– Давай скорей, – поторопила она меня, – уже начинается.
Быстро купив билет и программку, я, спотыкаясь о чьи-то ноги, пролезла на свободное место в центре зала. Как раз вовремя. Занавес, шурша, раздвинулся, и перед глазами зрителей предстали декорации, изображающие небольшую избушку. На сцену вышла довольно рослая девица и принялась, слегка шепелявя, причитать, жалуясь на тяжелую долю бедной сироты.
"
"Я с изумлением уставилась в программку – «Белоснежка и семь гномов». Может, я попала на детское представление? Но тут откуда ни возьмись выскочили почти голые парни в вязаных колпачках. Девушка начала деловито раздеваться, и понеслась, закружилась вакханалия. Не берусь описывать, что бравые гномики проделывали с Белоснежкой. Побывав четыре раза замужем, я наивно полагала, что знаю все о взаимоотношениях полов.
Куда там! Создатели книг «Про это…», наверное, позеленели бы от зависти, посмотрев сие действо. В представление были вовлечены домашние и дикие звери, кухонная утварь и незатейливые предметы обстановки: стулья и журнальный столик. Публика топала ногами и подбадривала актеров криками. Парочка провинциалов, попавшая в «театр» по недоразумению, в ужасе вжалась поглубже в кресла.
Я опять нацепила на нос темные очки.
