Упала головой в подушки и прохрапела до одиннадцати. Домашние, как всегда, опаздывавшие на работу и учебу, не разбудили мать гневными воплями. Даже Хучик, пролезший под одеяло, не побеспокоил меня. Обычно стоит мопсу только прижаться к моему телу своим раскаленным животиком, как я подскакиваю на кровати. Но сегодня сон оказался таким крепким, что я не могла разлепить глаза, когда чьи-то руки сильно потрясли меня за плечи.
Кое-как приняв вертикальное положение, я простонала:
– Ну, что надо? В кои-то веки удалось крепко заснуть! Опять наводнение?
– Так дрыхнет только существо с младенчески чистой совестью, – раздался над ухом знакомый голос полковника.
Остатки сна мигом улетели прочь, и я уставилась на приятеля – свежего, благоухающего одеколоном и мирно улыбающегося. Увидев, что я вернулась из небытия, Александр Михайлович резким движением раздернул занавески. Неожиданно яркий солнечный свет ворвался в спальню, на улице стояла прекрасная погода, почти по Пушкину: «Мороз и солнце – день чудесный».
Но я обозлилась до предела. Ну скажите, какой женщине понравится, когда мужчина, пусть даже и близкий приятель, застает ее с помятой мордой, нечищеными зубами и всклокоченной головой? Да еще когда безжалостный солнечный свет равнодушно высвечивает все морщины…
– Что тебе надо? – пробормотала я, кутаясь в одеяло. – Немедленно задерни занавески, глаза болят.
– Давно подозревал тебя в вампиризме, – хмыкнул Александр Михайлович, – светобоязнь уже присутствует, скоро начнешь по ночам кусать домашних и пить свежую кровь.
Я со стоном рухнула на подушку.
– Уйди, бога ради.
Полковник сел было в кресло, потом передумал, подошел к двери и крикнул:
– Ира, принесите кофе в Дашину спальню!
Глядите, он уже распоряжается здесь, как у себя дома. Несколько минут мы молчали, потом Ирка притащила поднос. Я машинально отметила, что Александру Михайловичу она подала горячий напиток, а хозяйке, как правило, достается чуть тепловатая жидкость.
Приятель налил кофе в чашку и галантно подал ее мне. Кофе в постель – непременный атрибут любовных романов и сладкая мечта российских женщин. Но меня такое поведение Дегтярева пугало до крайности. Сейчас грянет буря. Но пока небеса сохраняли голубизну, полковник мирно прихлебывал из чашечки, нахваливая вкус напитка. Я держала свою порцию в руках, не в силах сделать глоток: ожидание казни еще хуже, чем сама казнь. Но удивление продолжалось.
